Костя недоверчиво спросил:

– Ты знаешь туда дорогу?

Давид кивнул.

– И покажешь?

Снова кивок.

Костя подозвал Горового и при нем переспросил пленника.

Тимофей Михайлович задумчиво почесал голову:

– Далеко отсюда?

Итальянец начал считать. Он закидывал голову к небу, кривясь от боли, шевелил губами, потом уверенно выдал:

– Идти придется четыре дня. Может, пять. Святилище находится в горах, последний переход будет трудным.

Горовой долго и оценивающе смотрел в глаза пленнику. Тот выдержал тяжелый взгляд, не опуская глаз.

– Добро! – Казак повернулся к Косте и добавил: – Я этому пацюку [81] не верю ни на грошик, но ежели… Не маем [82] мы права не попытаться.

Подъесаул принял решение. Слова Давида обязательно надо было проверить. Если он говорит правду, то их путешествие приближается к завершению.

– Сколько там охраны?

Давид пожал плечами:

– Обычно два-три десятка стрелков из местных. Во время войны, наверное, кто-то еще мог подойти. Но все равно не должно быть больше полусотни.

Русичи, не сговариваясь, окинули взглядом лагерь. Отряд Горового насчитывал больше двухсот человек, и почти все они были опытными воинами. Эти люди заматерели в боях, умели рвать врага голыми руками. Здесь были и рядовые кнехты, потерявшие своих господ, и небольшие отряды, во главе которых стояли рыцари. Слышалась франкская, немецкая, итальянская речь. Прорвавшись через пустыни и горы, через сражения и стычки, эти люди верили в человека, поставленного над ними волею судьбы. Верили и доверяли его чутью и удаче. Они готовы были идти за ним куда угодно, лишь бы это не противоречило церковным канонам.

А разгром языческого капища – благородное и богоугодное дело. И выгодное.

…Утром отряд повернул обратно в сторону гор.

В первых рядах в окружении четырех охранников ехал связанный Давид, он же Пипо, проводник и дважды предатель. За авангардом шли полторы сотни пехотинцев и телеги, на которых громоздились добыча и припасы отряда. Замыкали движение три десятка всадников во главе с седоусым фламандским рыцарем Венегором.

В двух перелетах стрелы по бокам и впереди отряда на самых быстрых конях двигались дозоры, состоящие из легковооруженных кнехтов. Их задача состояла в том, чтобы упреждать основные силы обо всех опасностях, которых так много встречается на военных дорогах, замечать места, где может таиться засада, и проверять их. Возглавлял разведку Костя.

Ни он, ни подъесаул не доверяли словам разоблаченного итальянца и понимали, что от действий дозоров зависит сейчас очень многое. Новоиспеченный проводник выглядел забитым и испуганным, но вполне возможно, что это была только игра. Так что повышенная огневая мощь на переднем крае была ой как необходима.

Костя держал «Суоми» на луке седла, готовый в любой момент обрушить на врага шквал свинца.

Сам Горовой находился рядом с повозкой, на которой в распакованном состоянии был установлен их главный калибр, «Адам». Над заряженной пушкой с плошкой, полной тлеющих углей, сидел Тони. Рядом примостился Чуча с заряженным арбалетом. По бокам со стрелами на тетивах луков шли оба валлийца.

Впереди, по словам местных, было небольшое селение, в котором крестоносцы намеревались разжиться лошадьми и провиантом.

В полдень из-за холма, в объезд которого следовал отряд, вылетели трое всадников авангарда. Первым был Костя.

– Там бой!

Колонна остановилась. Запыхавшийся Малышев, осадив коня, продолжил:

– Селение захватил кто-то из наших, из паломников. Теперь мусульмане пробуют их выбить оттуда.

Вокруг загомонили.

– Тюрков много? – задал вполне резонный вопрос рыцарь Тимо.

– Нет. Сотен пять, не больше. Но все – крепкие ребята в хороших бронях. Наемники или отряд какого-то эмира.

Горовой нехорошо посмотрел на связанного пленника. Напороться посреди «освобожденной» территории на полутысячу врага казалось маловероятным… Но возможным, учитывая размах партизанского движения в тылу крестоносцев.

Давид выдержал взгляд казака уверенно и невозмутимо.

Видимо, это же не давало покоя Косте, также не сводившему глаз с «проводника».

Подъесаул крякнул и продолжил расспрашивать разведчиков:

– Похоже на засаду?

Гарцующий за спиной Кости бравый крестоносец, сорокалетний сицилиец с обкусанными усами над клочковатой бородой, неуверенно пожал плечами:

– Кто знает? Но им сейчас точно не до нас.

– Там много христиан?

– Сотня, может, полторы. У селения есть частокол. Когда мы уезжали, шла рубка за ворота.

Вылез кто-то из благородных:

– А флаг? Флаг вы не узнали?

Флага христиан никто не распознал.

Горовой колебался недолго:

– Если мы им не поможем, то наши братья погибнут. Будем атаковать.