Сражение было в самом разгаре. Эффект от удара рыцарской кавалерии лотарингцев понемногу сошел на нет, и уже знамена со стихами Корана начали понемногу отодвигать от поредевшей линии норманнов колонны немцев, а провансальцев все еще не было видно.

Боэмунд и Роберт Фландрский, собрав большинство боеспособных воинов, попробовали опрокинуть массу мусульманской пехоты, но высланные на помощь отряды тюрок непрерывным огнем с холмов сумели вернуть в пределы лагеря пошедших на прорыв викингов. От холма, на котором раскинулся в начале сражения шатер султана, в сторону прогибающейся под ударами хорасанской тяжелой кавалерии линии немцев двинулись гилман худжрийа, личная охрана султана, старая гвардия этого властителя Малой Азии.

Проводник заблудился. Бой был где-то рядом, но корпус Адемара де Пюи только бесцельно кружил по узким балкам, каждый раз продираясь через густые кусты на чье-то брошенное поле или в плодовый сад. Лицо немолодого епископа налилось кровью от гнева, но вешать виновных он пока не спешил. Епископ сам настоял, чтобы они двигались не по привычным наезженным дорогам, и вина за то, что отряд сбился с пути, лежала и на нем. Возможно, большинству феодалов это не помешало бы зарубить не оправдавшего ожидания проводника, но епископ стремился воспитать в себе христианское смирение. Поэтому армянин был еще жив… Как и Горовой.

Наконец разведчики, высланные на шум битвы, сообщили, что, благодаря ошибке проводника, они почти добрались до султанского обоза. Выбор был невелик: постараться незаметно вернуться обратно и соединиться с основными силами христиан или атаковать немедленно. Адемар раздумывать не стал.

С криками «Пюи!» две тысячи кавалерии и четыре тысячи пехоты обрушились на обозников. Те, как и следовало ожидать, побежали сразу.

Костя скакал на своей лошадке рядом с Тимофеем Михайловичем в первых рядах. С другой стороны несся верхом горе-проводник. Искупать свою «провинность» они должны были кровью. Армянин смыл первым: еще до первых рядов мусульман оставалось без малого сотня шагов, когда бронебойная стрела тюрка пробила его навылет.

Малышев держал в правой руке длинное копье, владеть которым он так и не научился, и истово молился. Поле, раскинувшееся перед воинами епископа, было заполнено бесчисленными толпами, над которыми реяли знамена с непривычными письменами. Далекие штандарты и флаги христиан казались призрачными и недосягаемыми. Атака была обречена… И с тем большей яростью шли в бой соседние рыцари.

Кавалерия Адемара врезалась в строй брошенной под нового врага немногочисленной тюркской родовой кавалерии султана. Вид христиан в тылу подтверждал все опасения мусульман относительно «коварства» противника. Шесть тысяч христиан приняли за авангард провансальцев. Будь у султана еще незадействованные резервы, возможно, ситуацию можно было выправить.

…Копье Кости скользнуло по щиту противника, подставленному под удар, и врезалась в круп его коня. Раненое животное присело на задние ноги, отчего удар тюрка пришелся не по шее русича, а скользнул по его спине, защищенной кольчугой. Ответить на выпад Костя не успел, набравшая ход лошадь вынесла его на следующего врага, оставив первого тюрка на долю Трондта. Сицилиец, копье которого только что завязло в теле какого-то обозника, рекрутированного на защиту султана, с лету боевым молотом припечатал врага к луке седла, обратным ударом отбросил от себя еще одного противника и схлестнулся со следующим претендентом на льготную путевку в рай.

Малышеву было туго. Он отмахивался сразу от двух наседавших на него тюрок. Молодые кочевники с горящими глазами смело рубили щит русича, пока тот крутился, пытаясь достать кого-нибудь из нападавших. В первые же секунды Косте перерубили копье. Теперь он орудовал более привычным, но и менее длинным мечом. Выходцу из двадцатого века пришлось бы совсем несладко, если бы не помощь сражавшегося рядом Горового. Тимофей Михайлович, так же как товарищ, потерял копье в самом начале схватки, но не растерялся, выхватил из рук мертвого тюрка короткую пику и орудовал привычным оружием с легкостью швейной иглы, не давая врагам ни приблизиться, ни уйти от смертоносного противника.

Слева должен был быть Эйрик, второй из норманнских копейщиков, но по ходу боя он переместился по правую руку от Горового, прикрывая фланг своего господина, пока Трондт защищает тыл. Лучники и арбалетчик рыцаря из Полоцка шли в бой в рядах пехоты, посланной Адемаром на штурм укрепленного обоза султана.

Впрочем, все построения были достаточно условны. Линия атаки были смешана в самом начале, превратив бой в поединки один на один и схватки небольших групп.

Тимофей Михайлович неуловимым движением попал острием пики в открытую шею одного из противников Кости. Тюрок пожалел золота на ламилярные [62] доспехи. Второй, увидев гибель товарища, смешался и начал подавать назад. Малышев воспользовался смятением неприятеля и перешел в атаку. Его меч несколько раз чиркнул по чешуйчатой броне всадника и барду [63] коня, но не нанес серьезных ранений. Пока Костя, управляя приплясывавшей под ним лошадью, примеривался для очередного удара, на тюрка вдруг наскочил какой-то незнакомый рыцарь. Шутя отбив неловкий выпад мусульманина, он раскроил голову врага своим шестопером.

Малышев послал своего скакуна вперед, но оказалось, что врагов перед ним не осталось. Тюрки, ошеломленные яростью франков, бежали с поля боя, оставив путь к шатру султана без прикрытия.

Трубы мусульман жалостливо запели, созывая правоверных на защиту Кылыч-Арслана. Несколько отрядов гулямов, рубившихся с лангедокцами, бросились назад.

Это послужило сигналом.

Паника захлестнула армию румийского султаната. Один за другим сиятельные сельджукские эмиры, не знавшие поражений на протяжении десятилетий, начали покидать поле боя. Пока верные гулямы ценой собственной жизни прикрывали отход Кылыч-Арслана, большинство беков и эмиров начали отводить свои отряды. Увидев панику среди благородных, побежали пехотинцы и ополченцы. Дейлемиты и наемники-армяне, бравшие приступом лагерь норманнов, попробовали прикрыть обоз, но викинги, собранные неукротимым Боэмундом и Робертом Норманнским, бросились в яростную атаку и опрокинули врага, сея панику и хаос.