Когда Улугбек Карлович открыл глаза, первое, что он увидел, было заросшее многодневной щетиной незнакомое лицо. Холеные черты породистого арабского лица с гордым орлиным носом и властным подбородком не вязались с потертым тюрбаном незнакомца и лишенной всяких украшений полуплащом-гельмуной из дешевой саржи. При виде очнувшегося пленника араб радостно зацокал языком и что-то крикнул через плечо. Язык, бесспорно, имел общие черты с современным ученому турецким языком, но смысл сказанного остался непонятен.

Через мгновение над ученым склонились еще несколько человек. Бородатые мужчины некоторое время совещались, затем вытолкнули вперед небольшого толстячка, который, охая и причитая, принялся осматривать Улугбека, слушать пульс, поднимать веки.

Слабость разливалась по всему телу археолога. Его руки и ноги как будто были покрыты свинцовыми пластинами. Улугбек попробовал приподняться и с удивлением обнаружил, что он все еще связан.

Толстячок наконец удовлетворенно хрюкнул и разразился длительной речью, обращенной к товарищам, по ходу монолога загибая пальцы.

Арабы опять склонились над телом русича. Сомохов почувствовал, как его освобождают от пут. Спустя какое-то время его подняли и посадили на небольшую скамеечку. Ученый огляделся. По-видимому, его похитители остановились в обычном доме декханина. Низкие стены мазанки и отсутствие потолка между полом и крышей говорили сами за себя. Не было в доме и очага.

Ученый принялся рассматривать суетящихся похитителей.

Толстячок, по одежде не отличавшийся от остальных, подошел и присел на лежанку рядом с археологом.

– Меня зовут Димитрий. Я – лекарь и добрый слуга моего высокочтимого господина, Абу Шура Мохаммада. – Он обернулся к одному из арабов, начавшему что-то говорить. – Господин спрашивает, готовы ли вы продолжить путь и нет ли у вас каких вопросов?

Улугбек Карлович прокашлялся:

– Я бы хотел все-таки узнать, кто меня похитил и с…

Тут его взгляд случайно упал на собственную руку. На безымянном пальце сверкал большой серебряный перстень. Слова вопроса застряли в горле.

Сомохов зашарил на поясе – там висел увесистый кошель.

Араб опять начал говорить, и Димитрий поспешил перевести:

– Вы спали более двух суток. Господин не разрешил вас развязать, пока вы не очнетесь. – Толстяк добавил от себя конфиденциальным тоном: – Многие после таких «снов» просыпались буйными безумцами… Он не решался оставить вас. Вы могли бы поранить себя, пока приходили в сознание.

Улугбек, вспомнивший все подробности странного сна, неуверенно поинтересовался:

– Ваш хозяин должен был доставить меня в лагерь христианских паломников. Он готов это сделать?

Араб что-то затараторил так быстро, что Димитрий еле успевал переводить:

– Господин сожалеет, но два дня назад все окрестности заполнили отряды румийского султана, разбежавшиеся по окрестностям после никейского разгрома. Он не решился пускаться в путь, когда легко можно наткнуться на тюрков. Воины Кылыч-Арслана готовы убить любого незнакомого, полно мародеров и разбойничающих наемников. Вокруг пока очень неспокойно.

Толстяк, заметив недовольное выражение на лице русича, поспешил успокоить его:

– Если позволите, мы можем выезжать завтра.

Улугбек Карлович кивнул, и арабы радостно загомонили.

Выехали они рано утром следующего дня.

Статус бывшего пленника поменялся. Теперь он ехал впереди, рядом с главой отряда; еду на привалах ученому подавали первому. Но археолог чувствовал неусыпное внимание со стороны своих спутников. Иногда оно становилось даже навязчивым.

За день путешественники несколько раз встречали группы вооруженных мусульман, и каждый раз дело оканчивалось миром. Потрепанные последователи Магомета, признавая в арабах своих единоверцев, быстро разъезжались, не задавая никаких вопросов.

На второй день пути Абу Шура Мохаммад сказал, что они приблизились к лагерю христиан уже на расстояние дневного перехода. До встречи с товарищами русичу оставались максимум сутки, когда им преградили дорогу.

На узкой тропе два десятка конных воинов в легких арабских одеждах, вооруженных короткими копьями и легкими щитами, теснили сопровождающих Улугбека Карловича бородачей. Вожди отрядов разговаривали между собой. Диалог не получался спокойным. После нескольких фраз, во время которых Абу Шура размахивал свитком с золотыми печатями, а наемник цедил что-то сквозь зубы, командиры схватились за сабли. Мародер оказался быстрее. Короткая сабля Абу Шура только вылетела из ножен, а его соперник уже вытирал свой клинок. Чуть погодя под ноги коню рухнуло тело командира похитителей.