Дэн повез Лиззи и Эвелин на рождественскую пантомиму, таким образом, у Кэйт оказалось свободное время, чтобы в этот праздничный день заняться работой. Она вцепилась руками в руль так, что побелели костяшки пальцев, рассеянно скользя взглядом по окнам домов, где весело сияли огнями елки, а с потолка свисали гирлянды. За одним из них, наевшись до отвала рождественских яств, сидит у камина «Потрошитель из Грэнтли». А рядом с ним его дети. Такое вполне может быть! Его жена нет-нет да и вспомнит о страшных убийствах, совершенно не подозревая, что их совершил ее муж, с которым она живет уже многие годы.

Кэйт хотелось сейчас очутиться где угодно, только не в Грэнтли. На пантомиме. Хотелось шутить и смеяться, кричать актрисе на сцене что-нибудь вроде: «У вас за спиной» или: «Ой, нет, не надо!». Да. Где угодно, только не в Грэнтли.

Дэн из кожи вон лез, чтобы как-то вписаться в их жизнь, и ей это нравилось. Хоть единственный раз на Рождество ей не придется чувствовать себя виноватой из-за того, что Лиззи дома одна, только с бабушкой. Что и говорить! Эвелин — замечательная женщина, она обожает внучку. Но ведь сама она слишком мало времени уделяет дочери, и из-за этого ее часто мучит совесть. Смешно, право! Будь она мужчиной, подобные мысли никогда не пришли бы ей в голову. Но ей, как женщине, всегда приходилось балансировать между служебным и материнским долгом. Единственное утешение, что Лиззи все понимает, благослови ее Боже!

Она понимала, что работа Кэйт не только обеспечивает им приличное существование, но и приносит пользу обществу. Опаздывая на очередное школьное мероприятие, Кэйт буквально врывалась в школу, и сопровождавший ее шофер не знал, куда деваться от смущения, когда ребята им строили рожи и недовольно морщились. Но Кэйт была уверена, что Лиззи довольна, потому что мать все-таки пришла, и понимала, что ее репутация полицейского инспектора от этого нисколько не пострадает. Скорее наоборот: офицеры из Центрального отдела расследований ее просто обожали. Правда, те, кто постарше.

Сегодня она, как никогда, чувствовала себя подавленной. Слишком уж тяжелым выдался день. Это Дело держит ее в невероятном напряжении! Кэйт так хотелось уткнуться лицом в чьи-нибудь теплые колени и хоть немного отдохнуть. Или же прижаться в постели к хорошему мужичку. Но в этом Кэйт пока боялась признаться даже самой себе, хотя такое желание где-то в тайниках души уже зрело. Присутствие Дэна возбуждало ее. В постели с ним было неплохо. Очень даже неплохо. Жаль только, что одной Кэйт ему не хватало. Мириться с этим она не могла. Да и с какой стати!

Кэйт притормозила на перекрестке, где был поворот к ее дому, но, вместо того чтобы свернуть направо, повернула налево, к выезду из Грэнтли, и покатила к большому, построенному еще в восемнадцатом веке особняку Патрика Келли.

Надо посмотреть, как он там.

Патрик Келли сидел в спальне дочери на ее постели. Все здесь напоминало о ней: крепкий запах духов, валявшийся на полу у кровати дневник, бутылочки и баночки с притираниями и лосьонами на туалетном столике у большого окна-фонаря, которые жались друг к другу, словно в тоске по хозяйке. И еще там стояла семейная фотография: он, Рене и Мэнди. Снимок был сделан в Марбелле, незадолго до кончины Рене. А теперь он остался один. Совсем один. В дверь легонько постучали, и он обернулся. Появился Уилли:

— Там пришла эта милашка из полиции. Я проводил ее в гостиную.

— Спасибо, Уилли, сейчас иду. Скажи, пусть приготовят нам кофе.

Уилли кивнул и удалился. Патрик поднялся и побрел вниз. Кэйт видела, как он спускался по лестнице. Он весь как-то сгорбился, будто под тяжестью непосильного бремени, но, увидев Кэйт, сделал над собой усилие, выпрямился и, шагнув ей навстречу, протянул руки. Кэйт крепко сжала их.

— Миссис Барроуз! Как приятно вас видеть!

— Я просто проезжала мимо. Дай-ка, думаю, заскочу на минутку, посмотрю, как вы тут. — Кэйт улыбнулась.

Оба знали, что «просто проехать мимо» дома Патрика Келли нельзя!

— Очень мило с вашей стороны. Я распорядился принести кофе.

Они пошли в столовую. Здесь было тепло и уютно. В камине потрескивал огонь, и Кэйт показалось, будто она перенеслась на сотню лет назад. Келли сел рядом с ней на софу и грустно улыбнулся.

— Я действительно рад, что вы пришли. От моей сестры в подобных случаях толку мало. Впрочем, я сам виноват: сообщил ей, что увидимся на похоронах, а они будут не скоро, как я понимаю. Но одному тяжело. Друзья, точнее, те, кого я так называю, в сущности, далеки от меня. Прежде я никогда не задумывался, что в мире очень мало людей, которым можно доверять. Только дочь и жена мне были близки по-настоящему.

Кэйт посмотрела на его смуглое лицо, так непохожее на смазливую физиономию Дэна в рамке светлых волос.

— У меня тоже хватает проблем, я имею в виду работу, бывает, что ни на секунду нельзя отключиться.

Они помолчали.

— А как же ваша семья? Дома не будут беспокоиться, что вы вдруг исчезли, да еще в праздничный день?

— Дочери уже шестнадцать, и мой бывший муж повез ее и мою мать на какую-то пантомиму. — Кэйт заметила, как изменился Келли в лице, когда она упомянула о Лиззи, видимо, подумал о собственной дочери, и быстро договорила: — Так что на час-другой я принадлежу себе.