— У нее был такой вид, будто она собиралась кого-то замочить! Что, собственно, происходит?!

Аманда пожала плечами:

— Откуда мне знать, черт побери!

Кэйтлин увел Кэйт в комнату для допросов. Она буквально сверлила его взглядом. Все ясно! Кэйтлин и тот в курсе дела! Кэйт едва не разрыдалась от бессильной ярости!

— Вы знаете, да?

— Что знаю, Кэйти? — спросил он невозмутимо.

— Не надо, черт побери, называть меня Кэйти, Кэннет Кэйтлин! Вы же отлично знаете, что я хочу сказать! Мир, должно быть, не видел второй такой дуры! Впору сменить фамилию Барроуз на Дурроуз!

Кэйтлин сел к столу и закурил сигару.

— Ну-ка, сядь и расскажи, в чем дело!

Кэйт уперлась обеими руками в стол и посмотрела Кэйтлину в глаза.

— Когда прошлой ночью я была у Келли, ему позвонили из Штатов. А сегодня утром я вдруг узнаю, что туда отправился Джордж Маркхэм. Не знаю, как вы, но я не сомневаюсь, что Джорджа Маркхэма можно считать покойником!

— Это могло быть простое совпадение!

— К черту, «совпадение»! Стоит мне подумать, сколько затрачено труда на распутывание этого дела: и тестирование крови, и просмотр анализов… И все это использовал проклятый Келли!

Глаза у Кэйтлина округлились до предела: «черт побери», «проклятый»! Раз Кэйт ругается, значит, она и в самом деле в бешенстве.

— Ну ладно, это ему так не пройдет! Я еду к Флауэрсу. Пусть ответит мне на некоторые вопросы. И немедленно!

Кэйт вылетела из комнаты, грохнув дверью. Кэйтлин помчался за ней. Догнал он ее, когда она уже сидела в машине. Он забарабанил в стекло и жестом попросил открыть ему дверцу.

— Убирайся к чертям!

Машина тронулась с места, и Кэйтлину ничего не оставалось, как вздохнуть, броситься к своей машине и поехать за Кэйт. Надо ее выручать. Она и не представляет, в какую может попасть передрягу у Фредерика Флауэрса!

Эпизод на автостоянке не прошел незамеченным.

— Нет, женщинам в полиции не место, — качая головой, сказал Спенсер. — Слишком они эмоциональны.

Все промолчали, будто не слыша, устремив глаза в потолок.

Фредерик Флауэрс сидел у себя в кабинете, борясь с тяжелым похмельем, когда секретарша раздраженным тоном доложила, что детектив Кэйт Барроуз требует ее принять. Флауэрс поморщился: до чего же эта чертова бабенка действует ему на нервы! Но не успел он распорядиться, чтобы ее к нему не пускали, как Кэйт уже стояла перед ним. Флауэрсу показалось, что Кэйт громыхнула дверью не о стену, а об его больную голову. В следующий момент дверь снова распахнулась, и Флауэрс с некоторым облегчением увидел на пороге Кэйтлина.

Кэйт начала с ходу:

— Прошу выслушать меня немедленно! Чтобы ни совершил Джордж Маркхэм, сейчас ему грозит смертельная опасность, и мы должны принять меры к его спасению! Патрик Келли поклялся его убить, и сделает это, я знаю! Ему известно, где Джордж Маркхэм скрывается, и наш долг — сохранить жизнь преступнику, чтобы предать его суду!

Флауэрс не сразу ответил, уставившись на Кэйт. Грудь ее вздымалась, лицо пылало гневом, и он понял, чем она привлекла Келли! На ее темных шелковистых волосах, небрежно заколотых на французский манер, играли блики слабого февральского солнца.

— У вас, Барроуз, нет никаких доказательств для подобных обвинений, все это плод вашей фантазии! По имеющейся у меня информации, Маркхэм в настоящее время гостит у своей сестры. О том, что тело его жены обнаружено, газетам неизвестно, и Маркхэм, как пить дать, вернется в Англию. Тут-то мы его и схватим! Прямо у трапа самолета, как только он ступит на британскую землю.

— Как бы не так! — крикнула Кэйт, сжав кулаки. — Патрик Келли назначил цену за его голову! Я знаю это почти точно!

Кэйтлин прикрыл глаза. «О, Кэйти, глупая баба!»

— Вот что, Барроуз, вы, я думаю, переутомились. Поезжайте домой и хорошенько поразмыслите над тем, что вы сейчас сказали: это очень серьезные обвинения. И если только у вас нет неопровержимых доказательств, советую вам свои мысли держать при себе! Не то Патрик Келли подаст на вас в суд за дискредитацию личности. И будет прав. Особенно если учесть эти ваши истеричные вопли.

Увидев, что Кэйт собирается ответить ему, Флауэрс сделал предостерегающий жест, но Кэйт все же сказала, тихо, с горечью в голосе:

— Значит, вы все заодно? При чем же тут доказательства? Все равно никто не сможет вывести вас на чистую воду! И никто из вас не тронет Келли — у всех у вас свои счеты, не правда ли? И вы вовсе не против, чтобы он получил свой должок. Разве не так?!

Кэйт говорила с таким презрением, что Кэйтлин невольно отвел глаза.

— Должно быть, я все это время жила в своего рода раю для дураков! Верила в необходимость своей работы. А вы наверняка считали меня полной кретинкой! Но я выведу всех вас на чистую воду! — Она ткнула пальцем в Флауэрса, и он отпрянул назад. — Это, пожалуй, последнее, что я могу еще сделать.