Опять перепрыгнув забор, я вернулся на автобусную остановку у храма. Рита честно сидела на лавочке, сложив ручки на коленях, и терпеливо ждала моего возвращения.

– Сильвия не появлялась?

– Нет. – Девушка подвинулась, освобождая мне место. – Наверное, никак не намолится. А вы нашли, что искали?

– В целом да.

– Вик… он где-то там?

– Скорее всего. – Я накрыл её ладонь своей, спеша успокоить. – Мы пойдём за ним после шести вечера и напомним, что невежливо так долго засиживаться в гостях, забывая про друзей. Уверен, ему станет стыдно…

– Моцарт, вы добрый и заботливый. – Рита на мгновение сняла очки, промокнув глаза платочком. – Я не маленькая девочка и не так наивна, как, может быть, вам кажется. Я понимаю, что Викентий попал в какую-то беду. Он никогда бы не заставил меня так волноваться и… даже если он – вампир… Он не такой, как другие, он лучше, он хороший, поверьте мне…

– Вы его любите? – сдуру ляпнул я.

– Нет, – не задумываясь ответила Рита. – При чём тут любовь? Он мне как родственник, как старший брат или я не знаю даже… Но не как мужчина, это факт!

– Простите…

– Да ладно, про нас многие так думали, мы же вместе квартиру снимали. Хотя, если честно, только между нами… я иногда подозревала, что Вик… ну, из этих.

– В смысле?

– Голубой, – трагическим шёпотом, не разжимая зубов, завершила девушка и, поджав губки, значимо покивала.

– Нет, не может быть.

– Почему?

– Ну-у…

– Он к вам не… не приставал?

– Нет, – окончательно смутился я. – А должен был?

– Не знаю, не знаю, – скептически хмыкнула Рита. – Но я ни разу не видела его с девочками и не слышала ни об одном его романе. Значит, он… вот такой!

Женская логика по-прежнему ставила меня в тупик. Конечно, вампиры не интересуются противоположным полом в общепринятом, физическом контексте. Они и между своими-то долговременные отношения стараются не заводить, а чтоб испытывать сексуальное влечение к человеку… Интересно, а что же она тогда думает обо мне?

– Блин! – неожиданно громко вскрикнула Рита, хлопнув себя свободной рукой по колену. – Я тут вдруг подумала: вот вы такой хороший, ухоженный, красивый, неженатый и говорили, что с Сильвией у вас «не любовь». Вы, может, тоже… ну… Нет, я не хочу никого обидеть, это сейчас нормально, просто я…

Шум на пороге Троицкого собора избавил меня от скользкой темы объяснений, что я не гей и почему в таком случае до сих пор не определился с браком. Из распахнутых дверей встрёпанной курицей вылетела орущая Сильвия и дала дёру. Буквально вслед за ней, вопя и размахивая клюками, неслась когорта гневных бабушек от семидесяти и выше. В Средние века не каждая ведьма могла похвастаться таким эффектным изгнанием из храма! Я искренне восхитился её самообладанием и благородством духа, ведь вполне могла бы и достойно ответить матом. Хотя бы чисто для разрядки нервов, лично я бы, наверное, не удержался…

– Гони бесовку рыжую!!! – проклинали герцогиню десятки голосов, и если бы её догнали – убили бы на месте, насмерть закусав зубными протезами! Судя по воплям, бедняжку обвиняли в разврате, богохульстве, неправильном крестном знамении и неуважении к советам старших.

Что ж, возможно, доля истины была во всём, но справедливости ради надо признать, что быстровоспламеняющаяся черногорка ни разу не обернулась с пистолетом и не попыталась пристрелить хотя бы двух самых ретивых. Хорошо ещё старушки ограничились территорией Троицкого храма и не стали преследовать «грешницу» до автобусной остановки…

– Уносим ноги! – Моя запыхавшаяся подруга по перемещениям цапнула за руки нас с Ритой и, не сбавляя шага, потащила за собой. – Куда угодно, лишь бы подальше отсюда! Задница архангелова, да чтоб я ещё раз попёрлась в эту церковь… Прости меня, Господи, пусть все те добрые бабульки живут ещё сто лет и попадут в рай! Я охотно соглашусь сидеть в пекле и не высовываться, лишь бы второй раз не слушать того, что они думают о моей бесстыжей юбке…

– Для посещения храма действительно несколько коротковато, – признал я.

То есть Сильвии, конечно, очень шло облегающее джинсовое платье с открытыми руками и длиною на ладонь выше колена: по городу ходили милейшие девушки и в куда более рискованном мини.

– Моцарт, ты ещё не пялься, а? – рыкнула на меня пылающая герцогиня. – Самое мягкое слово, которым меня сегодня наградили у иконы Николая Чудотворца, это «шалава»! Повторять остальные не буду, но, дьявол их раздери, я узнала о себе, своём прошлом и будущем столько нового!

– На той стороне какой-то пивной бар, – заметила Рита, щурясь сквозь очки.