– Но я немного занят.

– Я не буду вам мешать, честное слово, – взмолилась она, вцепившись в меня обеими руками. – У вас деловая встреча, я вас немного провожу, и всё. Только не подумайте ничего такого! Я не навязываюсь. Не прогоняйте меня, пожалуйста…

Да ради бога, не жалко. Вполне можем прогуляться и вместе. Ночной Саратов оказался красивым и тихим городом. Не в плане какой-то особенной тишины – музыка в кафе звучала, быть может, ещё громче, чем в Волгограде. Нет, речь скорее о некой удивительно сонной и расслабляющей атмосфере. Здесь было легко дышать, легко бродить, легко улыбаться прохожим. Но тем более странно было верить в тёмные силы, таящиеся в глубине этих тихих улочек. По крайней мере, когда мы спустились к реке и шли вдоль набережной, к месту встречи, я не ожидал, что нас остановят…

– Здравствуйте, дяденька. – Из кустов вынырнули трое шустрых мальчишек от силы лет девяти-десяти. – А дайте закурить?

– Я не курю.

– А чё так невежливо? Ты у тётеньки своей спроси, может, у неё есть.

– Мы оба не курим.

– А если мы найдём?

Рита вздрогнула и сунула руку в сумочку, за кошельком. Я успокаивающе похлопал её по плечу:

– Не надо.

– Надо, надо, дядя, ты бы шёл себе, а мы с тётенькой посидим…

– Какая я вам тётенька?! – вздрогнув, опомнилась Рита, изо всех сил стараясь выглядеть строгой, как учительница. – А ну, марш по домам! Вы из какой школы? Я вот завтра с вашим директором поговорю!

Мальчики переглянулись и без улыбок достали из карманов складные ножи. Что ж, подростковые банды были во все времена, это естественно и противоестественно одновременно. В городах старой Европы сироты сбивались в шайки, обирая пьяных, воруя на базарах, а иногда и откровенно грабили женщин и стариков. Эти дети никого не боялись, потому что им нечего было терять и падать ниже тоже некуда. Их ловили, избивали, даже вешали, но искоренить это зло не удавалось практически никому…

– Сумку, цепочку и сотовый, – цедя слова сквозь зубы, потребовал самый рослый мальчик. И вот именно это показалось мне подозрительным.

Я жестом остановил полезшую за телефоном Риту, закрыл её спиной и попросил ребят:

– Улыбнитесь.

– Чего? – Их лица приняли надменно-презрительное выражение. Подростки изо всех сил старались выглядеть крутыми и непобедимыми.

– Улыбнитесь. Все трое.

– Он догадался. – Рослый подмигнул остальным и, не таясь, обнажил в улыбке длинные клыки. – Испугался, дядя? А поздно, ментов уже не дозовёшься. Отдай нам тётеньку и уходи!

– Вампиры, малолетние вампиры, – пробормотал я себе под нос. Трое детей на одну девушку, как раз хватит и сил и жажды. Народу гуляет много. Куда как несложно подкатиться к одинокой женщине, сказать, что заблудились, попросить проводить до угла… – Вы подошли именно к нам. Почему?

– Вадик, чего он? – подал голос самый маленький. – Я есть хочу, давайте уже её резать.

– Цыц, дурак!

– Чего обзываешься, я же есть хочу…

– Бедный малыш. – Моя добросердечная спутница вновь полезла за кошельком.

Мы все четверо, я и мальчишки, испустили дружный вздох сочувствия и сострадания по поводу женской логики и реальной оценки ситуации.

– Ответьте на один вопрос. – Я резко шагнул вперёд и поймал за шиворот двух кровососов постарше, скручивая ворот рубашек так, что они едва могли дышать. – Скажите только, кто вас послал?

– Да я… мы… порежем… пусти, гад!

– Эй, мелкий, – строго предупредил я младшего, намеревающегося дать дёру. – Твоих дружков я придушу сразу, а тебя пуля догонит. Ну что, вампирёныши, я спросил – кто?

– Моцарт, зачем вы их так обзываете?!

– Я скажу, скажу, – затараторил малолетка, испугавшись угрозы. – Нам про вас в общине дяденька рассказал. Приезжий. С бородой. Сказал, что… что… проверить надо. Вот!

Я честно разжал пальцы, давая возможность двум полузадохнувшимся мальцам расползтись в стороны.

– Просто проверить?

– Да, да! Мы не знали, мы на больших не лезем…

Я вновь подал Рите руку. На миг задумался о том, что же теперь остаётся делать этой «банде», посмотрел на них ещё раз, опустил голову и пошёл вперёд. Ничего так и не понявшая девушка, держа меня под локоть, подпрыгивала рядом, шумно возмущаясь распущенностью подрастающего поколения. Никто не крался за нами, не свистел и не смеялся вслед. Моё сердце разрывалось от противоречивых чувств.

Маленькие вампиры ничуть не менее, а иногда и более опасные существа, чем взрослые вампиры. Хотя бы потому, что жертвы не видят в них серьёзной опасности, а жажда крови и безысходность зачастую делают из этих малышей самых безжалостных хищников. Те, кого обратили в детстве, медленней взрослеют, труднее переносят тот факт, что отныне никто и никогда не будет о них заботиться, читать сказки, водить на пляж купаться, играть с ними весь день напролёт. Они лишаются общения в садике и школе, дико завидуют малышам, которые живут с родителями, и ничем не могут заполнить внутри себя лютую тоску по навеки ушедшему детству. А то, что отныне они останутся такими «навеки», воспринимается даже не как злая насмешка судьбы, а уже как полноценный плевок в душу…

– Моцарт, они же ещё дети, – по дороге укоряла меня добрая Рита. – Пусть плохие, пусть хулиганы, но дети. Не надо больше их вампирятами обзывать, пожалуйста…

– Хорошо, не буду.

Собственно, мне ничего не стоило дать это обещание. Какая им разница, как я буду или не буду их называть? Их суть от этого не изменится, так же как не изменятся их поступки. Но зато теперь мне стало кристально ясно, зачем к нам подослали эту троицу. Бородатому очень надо было знать, способен ли я убить ребёнка…