Девушка машинально теребила замок портфеля, который тут же раскрылся, и она замучилась, пытаясь закрыть его.

– Почему ты была груба с ней? – спросил Чарльз, не сводя с нее твердого взгляда.

– Я сказала, что это она была груба со мной.

– Отвечай на мой вопрос.

Покорно взмахнув рукой, она подробно объяснила, что случилось.

– Я не понимаю, что ты нашла оскорбительного в ее словах, – заметил Чарльз, когда она замолчала.

– Миссис Блайт сказала, что наши родственные отношения довольно сомнительные, – повторила Кэти, и Чарльз не заметил ни мольбы в ее голосе, ни просьбы в глазах.

– Наши родственные отношения действительно довольно дальние, – рассеянно ответил он, раскрывая чемодан и вытаскивая оттуда одежду. – Она не сказала ничего, кроме правды.

Он подошел к шкафу, чтобы положить туда вещи, и Кэти в зеркале увидела его профиль, упрямый подбородок и напряженно сжатые губы. Ее губы обиженно задрожали, и когда она вновь заговорила, то голос девушки заметно прерывался:

– Но ведь вы все равно мой дядя, не правда ли? Вы мой настоящий дядя, иначе не взяли бы меня к себе домой.

Он осторожно повернулся; она с мольбой смотрела на него, ожидая подтверждения.

– Да, Кэти, – мягко ответил он. – Я твой настоящий дядя.

Он улыбнулся ей. Оба прекрасно осознавали, что это почти игра, и все же его ответ восстановил равновесие в ее душе. Когда Чарльз все же приступил к чтению нотации, девушка встретила тираду без малейших признаков раскаяния.

– Я не стану настаивать на твоих извинениях на этот раз, – сказал он, – но ты будешь относиться к своей тетке с уважением… – Он замолчал, заметив упрямое выражение, с которым она его слушала. – Ты не только станешь относиться к ней с уважением, – мрачно пригрозил он, – но также станешь называть ее тетей!

Ее пальцы все еще теребили замок портфеля, он снова раскрылся, но на этот раз Кэти не стала закрывать его. Чарльз по-прежнему укладывал в гардероб вещи, его лицо было непроницаемо-холодным. Кэти почувствовала себя несчастной и, чтобы отвлечь его, решила сменить тему.

– Что там внутри? – Подняв крышку портфеля, она вытащила какие-то бумаги. Но тут он швырнул в нее щеткой для одежды, которая больно ударила ее по пальцам. Кэти стала тереть их, бросив на Чарльза укоряющий взгляд. – Это личные бумаги?

– Разумеется!

– У нас с Полем никогда не было секретов друг от друга, – вздохнула она и добавила: – Я ведь почти ничего не знаю о тебе, не так ли? Какая у тебя работа? Я спрашивала Стива, но он не смог сказать ничего толком.

Чарльз вытащил галстук, критически оглядев его, отложил в сторону, решив отдать в чистку.

– Я строю дороги, – наконец произнес он. – По крайней мере, строительство дорог – это часть моей работы.

– Дороги? – Это заявление вызвало краску на щеках Кэти. – Значит, ты должен хорошо разбираться в геологии?

– В общем, да.

– Но ты сделал вид…

– Нет, моя дорогая. То, что мои познания довольно скудны, – это твое мнение. – Он с легкой улыбкой прервал ее, и румянец на щеках Кэти стал еще гуще.

– Я чувствую такой стыд. Ведь ты, наверное, знаешь гораздо больше, чем я. О, зачем ты позволил мне рассказывать обо всем, что знаю я?

– Это не важно, к тому же твое описание долины меня чрезвычайно заинтересовало.

Если Чарльз и наслаждался ее смущением, то тщательно скрывал это. Подойдя к кровати, он ободряюще улыбнулся, но Кэти еще больше смутилась и опустила голову. Только в этот момент она вдруг осознала, что у них теперь есть общие интересы, и этот факт еще сильнее сблизил Чарльза с Полем. Кэти мгновенно улыбнулась, взмахнув ресницами широко распахнутых, удивительно красивых глаз. На щеках появились точки. Чарльз резко отвернулся и рьяно принялся за распаковку чемодана.

Однако на поведение Кэти вновь поступила жалоба. И в этот раз дядя уже не был столь терпимым. Они только что закончили завтрак и уже были почти готовы ехать в Лестер, когда его подозвали к телефону. Чарльз вернулся в гостиную, и Кэти удивилась. Глаза его были суровы, а губы плотно сжаты. Подняв палец, он вкрадчиво сказал:

– Кэти, подойди сюда.

Она подошла спокойно, без колебаний, хотя и прекрасно понимала, что его тон сулит ей большие неприятности.

– Это был фермер? – спросила девушка, заметно побледнев, несмотря на внешнее спокойствие.

– Я же предупреждал, что не хочу слышать никаких жалоб по поводу твоего поведения, – резко сказал он, и его глаза потемнели от гнева. – Как ты можешь объяснить, что твои выходки не прекращаются! Я очень сердит, что ты ослушалась меня, Кэти, но гораздо больше меня возмутило то, что ты была груба с мистером Морганом!

– Он спорил со мной, – подняв голову, упрямо выпалила Кэти.

– Он спорил?

– Ну, мы спорили, – поправилась она. – Но он был так груб со мной, правда. Он даже угрожал мне полицией, что было довольно глупо с его стороны. Что они могут мне сделать?