Джулиан трясет головой, чтобы я поняла, что он в это не верит, и спрашивает каркающим голосом:

— Как?

— У меня есть план.

Это неправда, но план у меня будет. Я обязательно его придумаю. Я должна. Рейвэн и Тэк рассчитывают на меня. Они оставили мне послание, оставили мне нож, и теперь меня снова согревает их тепло. Я больше не одна.

— Оружие… — Джулиан тяжело сглатывает и пробует снова: — Они вооружены.

— Мы тоже.

Мой мозг уже принялся за работу. Шаги в коридоре. Один человек. Один тюремщик — значит, несут еду. Это хорошо. Если мы как-нибудь сможем вынудить его открыть дверь… Я так увлеклась и даже не замечаю, что говорю вслух.

— Послушай, я уже бывала в сложных ситуациях. Ты должен мне доверять. Один раз в Массачусетсе…

— Когда… — перебивает меня Джулиан, — Когда ты была в Массачусетсе?

И тут я понимаю, что облажалась. Лина Джонс никогда не была в Массачусетсе, и Джулиан об этом знает. Я еще сомневаюсь: врать дальше или нет… А Джулиан уже приподнимается на локте и поворачивается, чтобы посмотреть мне в лицо. Все это время он морщится от боли.

— Осторожнее, — говорю я, — не дергайся.

— Когда ты была в Массачусетсе? — снова спрашивает Джулиан и каждое слово при этом произносит раздельно, чтобы все было понятно.

Может, это из-за того, что он сейчас выглядит как запуганный зверек — на лбу окровавленная повязка из обрывков рубашки, глаз практически заплыл. Или потому, что теперь я уверена, что стервятники нас убьют. Убьют, если не завтра, то послезавтра…

Или я просто проголодалась, устала, и мне надоело притворяться.

В общем, я решаю сказать ему правду.

— Послушай, я не та, за кого ты меня принимаешь.

Джулиан замирает, он лежит очень тихо и снова напоминает мне зверька… Как-то, после оттепели, мы с Брэмом нашли барахтающегося в яме с грязью маленького енота. Брэм хотел ему помочь, но, когда он подошел к яме, енот повел себя точно так же, как сейчас Джулиан, — он напрягся и замер, и в этом было больше энергии, чем в любой попытке оказать сопротивление.

— Все, что я тебе наговорила… О том, что росла в Куинсе и прочее… все это — неправда.

Когда-то я была на месте Джулиана. Тогда я стояла возле буйков, прилив срывал меня с места, и Алекс говорил почти те же слова: «Я не тот, за кого ты меня принимаешь».

Я до сих пор помню, как плыла обратно к берегу, это был самый тяжелый заплыв в моей жизни.

— Тебе не обязательно знать, кто я. И тебе не обязательно знать, откуда я. Лины Джонс не существует, ее история — фальшивка. И это тоже, — Я прикасаюсь пальцами к шее, к тому месту, где у меня вырезан шрам в форме треугольника, — Это тоже не настоящее.

Джулиан не произносит ни звука, но отодвигается от меня еще дальше, прислоняется спиной к стене и упирается ступнями и ладонями в пол, как будто готов в любой момент оттолкнуться и сорваться с места.

— Я понимаю, что сейчас ты не можешь мне доверять, — продолжаю я, — но все равно прошу — поверь. Если мы здесь останемся — нас убьют. Я могу вытащить нас отсюда. Но мне потребуется твоя помощь.

Это даже не утверждение, а вопрос, поэтому я замолкаю и жду, что скажет Джулиан.

В нашей камере надолго повисает тишина.

— Ты… — наконец говорит Джулиан.

Меня поражает злость в его голосе.

— Что? — переспрашиваю я.

— Ты, — повторяет он, — это все ты со мной сделала.

Сердце больно колотится в груди, на секунду мне кажется (я даже надеюсь на это), что у Джулиана случился припадок или он бредит и ему что-то мерещится.

— О чем ты?

— Ты и такие, как ты, — говорит Джулиан.

У меня появляется неприятный привкус во рту, я понимаю: Джулиан в полном сознании и прекрасно понимает, что говорит.

— Это все ваших рук дело.

— Нет, — говорю я и повторяю уже с нажимом: — Нет. Мы к этому не имеем отношения…

— Ты — заразная. Это ты хочешь сказать? Ты — разносчик инфекции.

Пальцы Джулиана отстукивают дробь по полу. Звук похож на дождь, и я понимаю, что он зол и, наверное, напуган. Последние слова он чуть ли не выплевывает мне в лицо:

— Ты больна.

— Нас здесь держат не такие, как я.

Темная сила закрадывается ко мне в мозг и пытается утащить ко дну, но я понимаю, что должна остановить это.

— Они не…

Я чуть не говорю: «Не люди».

— Они не заразные.

— Ты лжешь… — рычит Джулиан.

Вот оно — именно так, когда Брэм наклонился и попытался вытащить из ямы с жидкой грязью маленького енота, этот звереныш прыгнул и вцепился зубами ему в руку.

Тошнота подкатывает к горлу, я встаю на ноги и надеюсь, что Джулиан не видит, как меня тоже трясет от злости.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Ты ничего о нас не знаешь, и ты ничего не знаешь обо мне.

— Тогда расскажи, — говорит Джулиан, в его голосе чувствуется злость и холод, в каждом слове звучит издевка, — Когда ты подхватила эту заразу?