— Ему не нужно передо мной извиняться, — пробормотал Люк.

— Нужно, — возразила Маделин.

Снова неловкая пауза. Люк чувствовал, как утекают драгоценные секунды.

— Как Джейк? — спросил он, чтобы не молчать. У него были более существенные вопросы, но он боялся, что если начнет их ей задавать, то все испортит.

— У Джейка все в порядке.

— А у тебя? — Он ее уже об этом спрашивал. Вот идиот!

— У меня тоже. Работаю с утра до ночи. Справляюсь.

— Хорошо, — ответил он.

Какая-то его часть хотела, чтобы ее голос не звучал так спокойно. Чтобы Мэдди призналась, что без него не находит себе места.

— Здесь работы еще примерно на неделю. Я тебе позвоню, когда мы закончим.

— Люк, я… — Связь неожиданно прервалась.

Она что?

— Три минуты истекли, — сказал офицер связи.

Люку захотелось его придушить, но вместо этого он пробормотал «спасибо» и покинул помещение. Этот короткий разговор не избавил его от внутреннего напряжения. Напротив, оно лишь усилилось.

Через час его очередь погружаться под воду. Работа потребует от него полной концентрации. Пока же у него полно времени, чтобы изводить себя, думая обо всех тех вещах, что он хотел сказать Мэдди, но не решился.

Шесть дней спустя, когда все торпеды были обезврежены, Люк высадился с корабля на Гуам и начал готовиться к возвращению в Сингапур. Ему нужно чем-то занять сорок восемь часов, до того как он наконец сможет сесть в самолет. У берегов острова на мелководье полно затонувших кораблей времен Второй мировой войны, но, как бы ему ни хотелось их осмотреть, он не станет нырять с аквалангом. Ведь из-за этого ему пришлось бы отложить свой отлет еще на некоторое время. Плавание и рыбалка более подходящие занятия.

Он снова позвонил Мэдди. На этот раз к телефону подошла Юн.

— Добрый вечер, Юн. Это Люк.

— Привет, тигр.

— Мэдди дома?

— Нет, на концерте с новым другом. Нежный кролик — хорошая компания для змеи, пока тигра нет рядом. Кролик шустрый и хитрый, но робкий. Он уже знает тай-чи.

— Этот кролик везунчик.

Люку всегда казалось, что Юн живет в каком-то другом мире. Из ее слов он понял, что Маделин проводит время с другом. Наверное, у нее полно друзей, с которыми он незнаком. Как мужчин, так и женщин, как новых, так и старых. Он никогда не был ревнивым, но у него возникло подозрение, что теперь все изменилось. Ему хотелось поподробнее расспросить Юн об этом «кролике», но он сдержался.

— Вы не могли бы передать Маделин, что работа закончена, что я сейчас на Гуаме и вернусь через пару дней?

— Могу, — ответила Юн. — Почему только через два дня? Ты ранен?

— Нет, просто после погружения на глубину нужно подождать сорок восемь часов, прежде чем садиться в самолет.

— Ясно, — сказала пожилая женщина. — Значит, у тебя достаточно времени, чтобы отдохнуть, восстановить силы и приобрести маленькие умилостивительные дары для уставшей старой китаянки и измученного хозяина доджо.

— Что вы имеете в виду?

— После твоего отъезда некоторые люди здесь не находят себе места. Кто-то здесь должен их поддерживать, пока ты работаешь, чтобы они не сошли с ума от тоски. Ты заварил эту кашу, тебе ее и расхлебывать.

— Но как?

— Тут я тебе не советчик. Желаю хорошо отдохнуть, тигр, — сказала Юн и положила трубку.

Через два дня Люк спустился по трапу на взлетно-посадочную полосу сингапурского аэродрома. Он по-прежнему не знал, как ему быть с Мэдди и По.

Возможно, в будущем ему следует более подробно рассказывать им о своей работе. Возможно, если однажды появится специалист с такой же высокой квалификацией, как у него, он будет позволять ему себя заменять.

Но только иногда.

Взяв свои вещи, среди которых была сумка с инструментами, он понес их на таможенный досмотр. Люди за стойкой уже были проинформированы о его прибытии и поставили ему необходимую печать.

Когда он наконец оказался в здании терминала, большинство людей, летевших с ним одним рейсом, уже разошлись. Среди оставшихся пассажиров и встречающих он увидел Маделин. Она неуверенно улыбнулась ему, теребя ремешок красной сумочки. «Должно быть, нервничает», — подумал Люк. Подойдя ближе и посмотрев ей в глаза, он в этом убедился.

— Я подумала, что тебя нужно отвезти домой, — сказала она.

Поставив сумку на пол, он заключил Маделин в объятия и почувствовал умиротворение, какого не знал никогда. Это была не эйфория, вызванная осознанием того, что он в очередной раз победил смерть. Это чувство было спокойнее и глубже. Он коснулся губами ее виска. Ему безумно хотелось поцеловать ее в губы, но он боялся, что не сможет остановиться.

— Тебе не нужно было за мной приезжать, — пробормотал он, хотя на самом деле был безумно рад, что она это сделала.