У Джета Ли красивая улыбка. К тому же, если воины ее слабость, почему бы ей не попробовать заменить одного другим?

Десять минут спустя она с бокалом шампанского и тарелкой клубники устроилась на диване перед большим телевизором с плоским экраном. Она постарается на время забыть о Люке Беннетте. Ему нужна свобода, она хочет вернуть душевное равновесие.

Джет Ли всего лишь хочет мести.

Мобильный телефон Люка зазвонил в два часа ночи. Это был не тот телефон, что он использовал для повседневного общения, а другой, который знали всего несколько человек.

Перевернувшись на бок, он взял мобильный, нажал на кнопку соединения и произнес свое имя.

— Ты знаешь, который час сейчас в Сингапуре? — пробурчал он.

— Да. Пора подниматься и готовиться к встрече нового дня, — протянул знакомый голос.

Получив подробную информацию, Люк быстро оделся и собрал свои вещи, включая сумку с инструментами. Недавно купленный нарядный костюм он решил оставить здесь. В ближайшее время он ему все равно не понадобится.

«Нужно выпить кофе», — решил он, снимая с постели грязное белье.

Пока варился кофе, он написал Джейку записку и заказал себе такси до аэропорта. Коммерческий самолет доставит его в Пакистан. Там его будет ждать военный транспорт.

Люк подумал о Маделин, щедрой чувственной женщине, которая всего несколько часов назад самозабвенно отдавалась ему. Следует ли ей позвонить? Если он это сделает, что ей скажет? «Привет, Мэдди, я уезжаю»? Он не скажет куда, чтобы ее не волновать. Он не знает, когда вернется. Может, через неделю, может, через две.

Поставив дорожную сумку у кухонной двери, он налил себе кофе.

Может, позвонить ей в офис и оставить сообщение на автоответчике? Это разумный вариант. Ему не пришлось бы ее будить. Никаких прощаний, неловких пауз и просьб беречь себя.

Да. Это отличный вариант.

Вдруг он заметил краем глаза какое-то движение. Повернувшись, он увидел в дверях мальчика, который просыпался от малейшего шороха.

— Ты уезжаешь, — сказал По.

— Да. А тебе нужно спать.

— Где-то нашли бомбу?

— Что-то в этом роде.

— Если бомба взрывается, когда ты пытаешься ее обезвредить, ты умираешь? — спросил По.

— Да, — пробормотал Люк. — Если нет, то велика вероятность того, что ты будешь жалеть, что этого не произошло.

— Значит, ты умираешь, пытаясь спасти людей, которых даже не знаешь?

— Ты умираешь как герой.

По отвернулся, но Люк успел заметить, что в его глазах промелькнула печаль.

— Да, но тебе уже все равно.

По дороге в аэропорт Люк задумчиво вертел в руках мобильный телефон, глядя на мелькающие за окном неоновые огни. Он до сих пор так и не позвонил Мэдди. Не решил, стоит ему это делать или нет.

Разумная его часть говорила, что их роман слишком бурно развивается и им обоим необходима передышка. Возможно, время и расстояние немного охладят их пыл. Если он сейчас услышит мягкий голос Маделин, то снова будет вспоминать их вчерашнюю близость и не сможет настроиться на работу. Наверное, будет лучше, если он позвонит ей из Лахора.

В понедельник утром Мэдди с трудом убедила себя, что ей не нужно звонить Люку. Они не виделись со среды, но ей следует ждать его звонка. Ведь он сказал, что сам с ней свяжется.

Как обычно по понедельникам, она встретилась с По в кафе. Ее все еще беспокоило, что По никак не может привыкнуть к своей новой жизни, и она по-прежнему считала себя за него ответственной. К счастью, ее тревоги оказались напрасными. Мальчик хорошо устроился у Джейка. Когда он говорил о своем учителе, его глаза светились. Он уважал его как мудрого наставника.

Отношения По с Люком оказалось определить сложнее. Они не вписывались в рамки «учитель–ученик». Когда она спросила мальчика, продолжают ли они с Люком тренироваться по ночам, его лицо помрачнело.

— Люк уехал, — сказал По.

Маделин почувствовала себя покинутой. Она быстро подавила это чувство, но на смену ему тут же пришел страх.

— Куда уехал?

— Не знаю, — грустно ответил По. — Ему в среду ночью позвонили и вызвали на работу.

Маделин знала, что это рано или поздно произойдет. Люк много раз ее предупреждал, что такова его работа.

Ей хотелось спросить мальчика, не знает ли он каких-нибудь подробностей, но она решила, что не нужно волновать ребенка, и, промолчав, представила себе худшее.