— А что забыли нас, Алексей Алексеевич? Жена недовольна… Зайдите к ней…

— Постараюсь, Александр Петрович…

“Ястребком” адмирал восхитился не меньше чем “Ласточкой”, а молодой командир тендера просто-таки обворожил его.

Скрывая улыбку, Быстренин как будто слегка испугался появления нахмуренного “Сашеньки” и немедленно согласился с ним, что он строг и что его боятся. Быстренин очень тонко показал, что польщен горячей благодарностью восхищенного адмирала, обещал на днях же быть у адмиральши, ловко осведомился, когда Маруся обедает у своих, и получил приглашение обедать в воскресенье, если не уйдет в море.

В тот же день адмирал, докладывая старшему флагману о посещении судов, особенно хвалил “Ласточку” и “Ястребка”. Хвалил обоих командиров, но Быстренина сердечнее и экспансивней.

— Муратов превосходный и достойный офицер… Только какой-то скрытный… Будто не очень ценит похвалу адмирала…

А про Быстренина сказал:

— Блестящий офицер. И капитан-умница. И на берегу умница. И душа нараспашку…

— Оба лихие офицеры! — согласился седой высокий старик.

И, подумавши, прибавил:

— Только полагаю, что Муратов основательнее и серьезнее.

Вечером друзья сошлись в морском клубе.

— Ну как “Сашенька”? Был доволен “Ласточкой”? Не выдержал роли строгого адмирала? — весело спрашивал Быстренин.

— Доволен! — скромно ответил Муратов и заботливо спросил:

— Твоим “Ястребком”, конечно, остался очень доволен?

— В восторге!

— То-то! — обрадованно промолвил Муратов.

— Ну да я, признаться, не тронулся его восторгами. — Ведь он — “Сашенька” и “адмиральша”! — с презрительной улыбкой сказал Быстренин…

— “Сашенька”… “адмиральша”, а службу понимает и добрый, честный человек… Я, брат, доволен, что “Сашенька” нас похвалил.

— В воскресенье звал обедать. Адмиральша недовольна, что давно не был. А тебя звал?

— Обедать не звал. Да и я хочу идти к доктору обедать. Только едва ли… Если задует хороший ветер, уйдем в море…

— И разыграется наш “Друг”.

— Ддда! — протянул Муратов.

В субботу с вечера задул зюйд-вест, и в ночь засвежело.

В воскресенье, в шесть часов утра, на флагманском корабле был поднят сигнал: “сниматься с якоря и идти в Феодосию”.

Быстренин вернулся с берега поздно и спал, когда сигнальщик вбежал с докладом.

— Ваше благородие!

Ответа не было. Сигнальщик дернул Быстренина за руку.

Прошло две-три минуты, когда Быстренин выскочил наверх.

Хотя и без него работы по съемке с якоря были начаты, но молодой мичман не умел распорядиться как следует, и баркас еще не начинали поднимать.

— Баркас! Баркас! — как зарезанный крикнул Быстренин.

Он взглянул на “Ласточку”. Там уже поднимали баркас.

Быстренин понял, что он опоздает.

— Зарезали, Михаил Никитич! Запорю боцмана! Всех запорю! — в бешенстве крикнул Быстренин.

И в эту минуту, казалось, он мог запороть.

Боцман было бросился с людьми поднимать баркас, но Быстренин вдруг велел отставить. Все удивились приказанию и тому, что командир уж не кричал, как бесноватый, что запорет, хотя и никого еще не запарывал.

По лицу Быстренина пробежала торжествующая улыбка. Он подозвал боцмана и приказал:

— Потопить баркас! Понял?

Боцман ошалел.

— Скотина! Потопи за кормой… Не заметят… и буек!.. Вернемся — поднимем…

Боцман понял и радостно ответил:

— Есть… “Ласточке” нос утрем, Николай Иванович!..

Боцман убежал, а Быстренин побежал на шпиль, где выхаживали якорь, и уже не грозил перепороть, а заискивающим голосом молил:

— Братцы, навались… братцы, ходом!

Матросы наваливались.

Быстренин просветлел. Он и отличится и выиграет пари. И, довольный, что придумал такую остроумную “штуку”, не вспомнил, что пари будет выиграно неправильно и что скажет друг Муратов, если узнает.

“Разумеется, никто не должен знать. Никто на тендере не расскажет!” — подумал Быстренин, когда у него пробежала мысль, что начальник дивизии может узнать.

— На грот… На кливера!..

Боцман прибежал и доложил, что баркас потоплен.

— Чехол надень на распорки… Будто баркас…

— Есть! — ответил боцман.

“И ловок же!” — подумал боцман.

Прошло еще несколько минут.

— Кливера ставить. Грот садить! — точно в восторге скомандовал Быстренин.

На “Ласточке” только послали людей по вантам.