— Помогите!

Ее губы так пересохли от страха, что крик больше походил на жалобный писк. Но и его хватило для того, чтобы пес, зарычав громче, припал к земле и изготовился к прыжку.

— Помогите!

На сей раз зов прозвучал достаточно громко, чтобы быть услышанным не только собакой. По крайней мере, Робин надеялась на это.

— Что за чертовщина? Ко мне, Гарм! — скомандовал мужчина, по-прежнему оставаясь невидимым.

Пес тут же перестал рычать и попятился.

Робин с трудом сдержала крик ужаса, когда в двадцати шагах от нее зашевелился земляной холм и на поверхности показалась сначала перепачканная рука, затем голова, и наконец из ямы выбрался человек. Огромного, как со страху показалось Робин, роста, он был с ног до головы перемазан глиной. Запорошенные пылью, спутанные волосы неопределенного цвета падали на лоб. Нижнюю часть лица скрывала многодневная щетина, не прибавлявшая ему привлекательности. Из-под густых бровей сердито смотрели колючие черные глаза. На скуле алела свежая ссадина.

Пес наконец-то перестал гипнотизировать Робин взглядом и, подбежав к хозяину, уселся у его ног, словно бы потеряв всякий интерес к своей жертве. Впрочем, Робин отлично понимала, что, попытайся она бежать, бестии не стоило бы никакого труда догнать ее. Если, конечно, такова будет воля хозяина.

Нет, Робин была не так глупа, чтобы обращаться в бегство. Стоящий перед ней мужчина был очень опасен, возможно даже опаснее своего пса, и единственно разумным в этой ситуации было не показывать, насколько она в действительности испугана.

Это оказалось нелегким делом, особенно когда мужчина, наклонившись, вытянул лопату, нехорошо блеснувшую остро заточенной кромкой, и с размаху вогнал ее в кучу земли перед ямой.

Очень неприятной была эта яма, примерно шести футов длины, трех футов ширины и неизвестно какой глубины. И ассоциации, которые она вызывала, тоже были зловещими.

Робин облизнула пересохшие губы и выдавила из себя подобие улыбки.

— Привет, — неуверенно произнесла она.

Человек не торопился отвечать. Опершись на лопату, он не спеша оглядел ее всю, от растрепавшейся прически до кончиков насквозь промокших замшевых туфель, криво ухмыльнулся каким-то своим мыслям и наконец небрежно бросил ответное «привет».

— Чем это вы там занимались? — Робин мотнула головой в сторону ямы и тут же подумала, что это, пожалуй, не самое удачное начало для разговора.

— А вы уверены, что вам действительно хочется это знать? — Его встречный вопрос был полон сарказма.

Да, это был англичанин, и, судя по его речи, получивший хорошее образование. Тем более странными выглядели его появление в этом месте, его подозрительное занятие и отталкивающий внешний вид, совершенно не вяжущийся с культурной речью.

В других обстоятельствах Робин страшно обрадовалась бы встрече с соотечественником в чужой стране и у них наверняка нашлось бы, о чем поговорить.

В других обстоятельствах.

— Не вижу причин для такой таинственности, — с напускной беззаботностью произнесла она. — Так что же это?

Ее собеседника разговор, кажется, начал забавлять.

— Попробуйте угадать, — предложил он. — Я очень удивлюсь, если вы умудритесь ошибиться.

Он продолжал откровенно разглядывать ее, и к горлу Робин подкатил противный холодный ком. Она с усилием сглотнула. В конце концов это просто смешно. Все, что ей нужно, — это узнать дорогу к дому Люка Харрингтона, а не разгадывать загадки подозрительного незнакомца. Очень подозрительного незнакомца.

Робин решила начать отступление.

— Послушайте, мне действительно очень жаль, если я побеспокоила вас…

— Вы скорее побеспокоили Гарма, чем меня, — холодно отозвался мужчина.

— Гарма?.. Ах да, вашу собаку, — с запозданием поняла Робин.

Огромный пес, до сих пор с безразличным видом сидевший у ног хозяина, вдруг вскочил и снова угрожающе зарычал на Робин.

— Вам не стоит называть его так, — со странной усмешкой заметил незнакомец. — Он этого очень не любит.

Робин моргнула.

— Мне казалось, что вы только что сами называли его Гармом.

— Все верно, — согласился он. — Но я не называл его, — тут мужчина понизил голос, — собакой.

— Но ведь…

— Мы с вами оба знаем, кто он такой, но нет никакой нужды говорить об этом вслух. Гарм очень чувствителен в этом вопросе и может сильно расстроиться. А мы ведь не хотим, чтобы он расстроился, верно?

Робин посмотрела на продолжающего рычать пса.