Гарм свернулся клубком в углу, уткнув нос в лапы, и прикрыл глаза, собираясь спать.

Люк наклонился и заглянул Робин в лицо.

— Что-то не так? — спросил он.

Робин молчала, неуверенная в том, что с ней происходит, но уверенная, что ей это не нравится.

— Не знаю, о чем вы говорите, — ответила она.

— Вы выглядите расстроенной. Я чем-то обидел вас? Потому что, если так…

— Все в порядке, — поспешила заверить его Робин. Он ни в чем не виноват, и менее всего в том, что она никак не может разобраться в своих чувствах. — Я просто сегодня немного устала. Наверное, будет лучше, если я…

— Еще рано идти спать. — Люк снова опередил ее, догадавшись, что она собирается сказать. Весь его вид говорил, что возражений он не потерпит. — Особенно одной, — добавил он, понизив голос.

Это было уже чересчур! Робин почувствовала, что ее лицо заливает краска.

— Тем более, — продолжил Люк, — что прошлой ночью вы, по вашим уверениям, прекрасно спали. Кстати, сегодня я заберу Гарма на ночь в свою спальню. На случай, если вы захотите выйти.

Робин не знала, где находится спальня Люка. И не хотела знать. Ее это ни в малейшей степени не интересовало.

Да что же с ней происходит? За свои двадцать пять лет Робин встречалась со многими мужчинами, хотя по-настоящему близка была только с Теренсом. И ни один мужчина не действовал на нее так, как Люк Харрингтон.

— Какого цвета ваши волосы? — неожиданно спросил он.

Его рука скользнула по спине Робин, пальцы зарылись в ее волосы, лаская их. Она чувствовала их теплое прикосновение каждой клеточкой кожи, и по ее спине пробегала дрожь.

— Черные? — полувопросительно произнесла Робин, стараясь не замечать откровенной чувственности его движений.

Люк улыбнулся, приподнимая на ладони густую массу вьющихся прядей.

— Я бы описал этот цвет, как цвет черной вишни. У ваших волос необычный красноватый отлив.

Он наклонился так близко к ней, что она чувствовала тепло его дыхания и легкий запах одеколона, которым Люк пользовался после бритья. Стиснув зубы и закрыв глаза, Робин молила только об одном: чтобы он оставил ее волосы в покое.

— Вам неприятно, когда я так прикасаюсь к вам? — негромко спросил он.

Неприятно? Это было совсем не то слово. Все тело Робин горело как в лихорадке, дыхание прерывалось, но нет, это было не неприятно.

— Нет, конечно, — выдавила она. — Я хочу сказать, я не привыкла, чтобы ко мне так прикасались, но это не значит…

— Вам неприятно, — заключил Люк, заглядывая ей в глаза.

Он отнял руку от ее волос и резко поднялся.

— Мы, кажется, собирались смотреть телевизор, — робко напомнила Робин, желая положить конец возникшему напряжению.

— Собирались, — кивнул Люк, задумчиво рассматривая ее. — Скажите, Робин, почему вы так нервничаете?

Потому, что она не могла справиться с чувствами, которые Люк пробуждал в ней. Она, вышедшая замуж по любви и считавшая себя зрелой двадцатипятилетней женщиной!

Может, это воздух Франции так подействовал на нее? Недаром французов считают самой любвеобильной нацией в мире, ведь они дышат им с рождения!

— Несмотря на неудачное начало нашего знакомства, сегодня мы с вами провели отличный день, — мягко сказал он.

— Да, сегодня было хорошо, — ответила Робин. — По крайней мере, мне, — поспешила она добавить, считая себя не вправе говорить за Люка. — Просто…

Что — просто? — спросила она себя. Просто я не в силах смотреть на Люка всего лишь как на брата Дотти? Просто я никогда до сих пор еще не встречала такого мужчину? И просто не хотела бы встретить другого?

Она чувствовала, что такие мысли выглядят предательством по отношению к Теренсу, предательством по отношению к их любви, к их недолгому браку. Как могла она так сильно желать незнакомого — ведь она действительно почти не знала Люка — мужчину после тех счастливых месяцев, которые провела с Теренсом!

— Робин…

Люк одним движением оказался рядом с ней. Он опустился на одно колено возле ее кресла и заглянул ей в глаза.

Она словно обратилась в ледяную статую. Не в силах шевельнуться, Робин зачарованно смотрела, как лицо Люка приближается к ее лицу.

— Не думаю, что это хорошая идея, Робин… — хрипло произнес он, наклоняясь все ниже.

Его руки жестко легли ей на плечи, и он притянул к себе ставшее вдруг податливым тело. Медленно, словно боясь упустить хоть каплю сладкого нектара, он коснулся ее губ своими. Робин чуть слышно застонала, отвечая на поцелуй. Прикрыв глаза и опустив руки, она была словно мягкий воск в его объятиях, и таяла, таяла…