— Неплохое местечко для тех, кому надо прийти в чувство, — едко проворчал злопамятный Мойли.

— Итак, — продолжил барон Осгорн, вновь обратившись к атланту. — Ваше решение…

Кулл молчал.

— Нам нужно подумать, — медленно произнес Брул.

— Глядите-ка, — не преминул выпалить Мойли. — Они еще и думать умеют.

Не вдаваясь в перепалку с ядовитым коротышкой, атлант осторожно заметил:

— В вашем отряде, барон Осгорн, вполне достаточно сильных людей, чтобы защитить вашу честь от любой напасти. — По лицу атланта пробежала ироническая ухмылка. — Так стоит ли пополнять свою охрану еще двумя, тем более что у них нет ничего, кроме крепких кулаков?

— Сказано справедливо, — барон Осгорн коротко кивнул головой. — Не хотелось бы ругать мою охрану преждевременно, но все же приходится признать, что вы стоите целого десятка моих людей.

Даже позолоченная маска не смогла скрыть уважения, прозвучавшую в этих словах.

— Если вы согласны, оружие и лошадей можете выбрать по вкусу.

— Разумеется, из тех запасов, что у нас имеется, — ворчливо подхватил Мойли.

Барон Осгорн устало вздохнул.

— Подробности можете уточнить у этого кривоногого болтуна.

Произнеся эту фразу, барон Осгорн молча повернулся, направляясь в свою комнату на втором этаже.

Оставшись наедине с маленьким человечком, Брул с любопытством поинтересовался:

— У вас всегда так нанимают людей, или нас почтили особым вниманием?

— Нет, что ты, — коротышка притворно закатил глаза. — Просто моему хозяину пришлось по вкусу твое умение задавать глупые вопросы.

Пикт в сердцах сплюнул на пол.

Притихший народ в таверне начал понемногу приходить в себя. Привычный ко всему люд, видавший и не такое безобразие, без лишних слов переворачивала перевернутые столы и скамейки.

Набежавшие служанки быстро подмели загаженную залу. Опрокинутый котел в мгновения ока водрузили на привычное место. Снова вспыхнул очаг, затрещали паленья и через секунду в помещение вновь заговорили на разные голоса, как будто ничего особенного не произошло. Только часть невменяемых каменотесов приобщилась к парочке пьяных ослов, валяющихся возле шаткой лестницы.

Кулл заметил одного из охранников барона Осгорна, отсчитывающего серебро Старому Баа-су. Тот благодарно кланялся.

По его довольному лицу было видно, что он вполне удовлетворен денежным вознаграждением за причиненное беспокойство и нанесенный ущерб.

Атлант уселся на скамью, предварительно проверив ее на прочность, и выжидательно уставился на Мойли.

Карлик недружелюбно поглядел на него снизу вверх и, кряхтя, взобрался на пустой бочонок из-под пива, услужливо подкатанный одной из служанок.

— Что будет входить в наши обязанности? — полюбопытствовал пикт спустя какое-то время.

— Буду краток, — холодно отрезал Мойли. — За моим господином гонится отряд туранийских убийц, готовых распотрошить любого, кто дерзнет встать на их пути. — Он слегка замялся. — Их интересуют жизнь моего господина и его спутницы, которую барон Осгорн сопровождает в крепость Халуват.

— Должно быть, жизнь твоего почтенного господина стоит немало, раз за вами пустили целую свору псов? — задумчиво произнес Брул.

— А какая вам, собственно, разница, — сердито произнес Мойли. — Ведь вам платят не за догадки, а верную службу.

— Что стоит верность, — философски сказал Брул, — если твоя голова вздернута на копье разбойника ради праздной потехи.

Мойли с интересом глянул на Копьебоя.

— В первый раз вижу пикта, размышляющего, как цивилизованный человек.

Брул добродушно осклабился. По его знаку им подали жареного мяса, политого пряным соусом, и большой кувшин с лучшим вином. Отхлебнув хмельного напитка, пикт неторопливо заметил:

— Тебе еще многому предстоит удивиться, мой маленький друг, ибо в этом мире есть многое из того, что не снилось твоему короткому воображению.

К утру буря незаметно улеглась. Снег искрился на солнце колючими кристалликами льда. Селенье Маассар, в котором находился постоялый двор Старого Бааса, окружали величественные горы. Их остроконечные пики, покрытые шапками ледников, ослепительно сверкали в вышине синих небес.

На широком дворе, огороженном высоким забором, было шумно от гомона, криков и толкотни. К тому моменту, как поднялось солнце, просторный двор успели расчистить от снега.

Большинство постояльцев споро собиралось в дорогу. Крепкие, хорошо вооруженные люди, завершали последние приготовления.

Одни старательно запрягали лошадей в тяжело нагруженные сани, другие суетливо перекладывали мешки с дорогим товаром, третьи накрывали уложенный скарб плетеной рогожкой.

В натруженных сильных руках грубая полотняная ткань, задубевшая на морозе ледяной несгибаемой коркой, с трудом поддавалась усилиям тех, в чьи обязанности входило следить за ценной поклажей.