— Разумеется, я не намерен верить всякому вздору, — спокойно продолжил незнакомец, — но мне нужны крепкие люди. Я ценю смелость и преданность. И я был бы не против нанять вас обоих в свой отряд, тем более после такой впечатляющей демонстрации ловкости и силы. — Он выразительно обвел глазами картину разрушения, созданную вокруг, и в его голубых глазах промелькнула нескрываемая ирония. — Если вы не возражаете, конечно.

— Они не возражают, мой господин, — проворковал маленький человечек. — Их решение подкреплено хорошим снаряжением, которое ты им даешь, и, разумеется, золотом.

Брул с нескрываемым удивлением посмотрел вниз и выразительно хмыкнул:

— Эй, приятель, пока что я не видел ни того, ни другого.

— Ого! Скажите на милость, — спокойно произнес карлик, — какая великолепная наблюдательность.

— Это самое лучшее из моих достоинств, — немедленно отрезал Брул.

— Мы ничуть не сомневаемся в этом, — подбоченившись отреагировал коротышка. — Ибо именно за них тебе щедро платят.

Брул притворно взмахнул руками.

— Второй раз за вечер мне говорят об оплате, но до сих пор не видел ничего кроме сотрясения воздуха. Должно быть, я плохо слышу тех, кто пищит из-под стола, словно дохлая крыса.

— Ничего, ничего, — едко раздалось в ответ, — хорошая выучка у барона Осгорна не только прочистит твои уши, но и сделает зрение чуточку острее, чтобы замечать приличного человека.

Пикт поперхнулся, багровея от гнева. Кулл удержал его на месте, опустив тяжелую ладонь на плечо друга.

Незнакомец в черном одеянии сделал знак своему невысокому слуге замолчать.

— Мойли, — негромко сказал он, — попридержи-ка свой длинный язык за щеками, иначе ему несдобровать. Маленький человечек скорчил обиженное лицо и сделал вид, что слова хозяина к нему не относятся.

— Я слышал, вы направляетесь в Талунию? — Барон Осгорн вновь обратился к Куллу, недвусмысленно давая понять, что прекрасно понимает за кем стоит последнее слово.

Кулл хмуро посмотрел на барона Осгорна.

После того как они с Брулом потеряли все оружие в проклятой пещере колдуньи, а золото туранийского шлема оказалось всего лишь искусной подделкой, настроение у него было не самое лучшее.

Но как бы там ни было — это не значит, что он готов пойти в услужение первому встречному, пусть даже это окажется и проезжий барон.

Пускай злодейка судьба устраивает свои непотребные козни кому угодно, если это ее призвание, однако ни могучему атланту, ни коренастому пикту никогда не приходила в голову идея искать приличный заработок там, где нет ничего, кроме неизвестности. Поскольку так можно потерять не только золото, но и жизнь.

Поразмыслив немного, он сухо ответил:

— Куда бы мы ни направлялись — это наше личное дело.

— Ну, — миролюбиво заметил барон Осгорн. — Вы всего лишь ненадолго отвлечетесь от благословенной цели вашего путешествия.

— Во имя Неба, — незамедлительно отреагировал коротышка. — Хотелось бы надеется, что у нас на службе вас непременно научат вежливости,

— Мойли, — в голосе барона Осгорна прозвучал металл.

— Позвольте мне, — Малыш стоявший в двух шагах от них, поднял ворчливого проказника за шиворот и несколько раз сильно встряхнул болтуна за шиворот.

Мойли извернулся ужом, вцепившись острыми зубами в мускулистую руку наемника.

Не ожидавший такого поступка, Малыш громко взревел, отбрасывая коротышку в сторону.

Упав на грязный пол, малорослый человечек живо поднялся на ноги, и сердито уставился на обидчика.

— В следующий раз, верзила, — гневно обронил он. — Я тебе всю руку откушу…

Брул весело засмеялся.

— Я бы на твоем месте, Малыш, — добродушно заметил он. — Опасался бы не только за руку, но и за что-нибудь более существенное.

Стоявшие вокруг наемники нерешительно засмеялись.

— Прибереги свое веселье для себя, приятель, — нашелся с ответом Малыш. — Иначе твоя глотка захлебнется не только от него.

Барон Осгорн, поднял руку, и вновь стало тихо.

— Силак, — спокойно произнес он. — Сделай одолжение, возьми своих неотесанных верзил и отправляйся на конюшню. К утру лошади и снаряжение должны быть в полном порядке.

Силак, прозванный Малышом, недовольно насупил брови, однако не посмел перечить господину. И только красноватые линии татуировки, обезобразившие его широкое мясистое лицо, сделались еще краше.

Не говоря ни слова, крепкие, широкоплечие воины один за другим отправились на конюшню.