– Он сильнее тебя в десять раз.

– Это не имеет значения. Потанцуем?

– Не хочется. Не нравится мне, как ты ведешь себя с Абором, – сказала Шелла.

– Уж не влюбилась ли ты в него, чего доброго?

– Хочешь меня обидеть? Напрасно. Я не собираюсь ссориться с тобой, – произнесла негромко Шелла.

Они помолчали.

– Послушай, разве ты улетаешь в Скалистые горы? – спросила тихо Шелла, воспользовавшись паузой в оркестре.

– Да.

– Зачем?

– Дело есть.

Альвар посмотрел на девушку и добавил:

– Дело, самое важное в моей жизни.

– И я об этом ничего не знала…

– Так получилось, Шелла. Не сердись, я все тебе объясню… Видишь ли, я должен сделать выбор: ты – или уравнение мира.

– Выбор? – поразилась Шелла. Ей показалось, что она ослышалась.

– Я имел вчера с Мензи обстоятельный разговор. Попросил его всесторонне исследовать меня.

– Ты себя плохо чувствуешь? – встревожилась Шелла. – Ты болен?

– Не то. Я решил определить потенциал своего головного мозга. Так сказать, потолок моих возможностей. Мензи уделил мне много своего драгоценного времени.

– Что он делал?

– Снимал биотоки, чертил какие-то графики. Потом сказал: «У вас, молодой человек, несомненные признаки гениальности. Будет жаль, если они не получат развития. А это легко может произойти». «Почему?» – спрашиваю я. «Видите ли, – отвечает Мензи, – у вас несчастная конституция. Такая конституция встречается крайне редко. Посмотрите на этот графике, – и протягивает мне ленточку, которая только что выползла из дешифратора электронного диагноста. Затухающая кривая. График пересекается красной горизонтальной чертой.

«Красная линия – это средний мыслительный уровень человека, – поясняет Мензи. – Видите, как высоко отклоняются от него пики вашего графика?» – «Но кривая затухает», – говорю. – «Вот, вот, молодой, человек, вы ухватили самую суть. Наибольшая амплитуда у кривой получилась, когда я включил этот аппарат и оставил вас одного, наедине со своими мыслями. Комната, обратите внимание, снабжена релейной защитой, что обеспечивает полную изоляцию. Но стоило мне зайти, и амплитуда – глядите! – растаяла, как кусок сахара в стакане горячего чая. Теперь вам, надеюсь, ясно, куда я клоню? Структура вашей нервной системы такова, что для полного выявления способностей вам необходимо абсолютное уединение. Я подчеркиваю – абсолютное. Пока будете общаться с кем бы то ни было, ничего, возвышающегося над средним уровнем, из ваших исканий не получится».

– И ты ему поверил?

– Во всяком случае, это мой единственный шанс, Шелла. Забраться, как говорится, в башню из слоновой кости. И жить там…

– Сколько?

– Год. Десять лет.

– Или всю жизнь?

– Может случиться, и так.

– Ты будешь там, в Скалистых горах, совсем оторван от людей… – сказала Шелла.

– Связь с внешним миром будет осуществлять Абор Исав. Теперь ты понимаешь, зачем он мне нужен?

– А как же условие Мензи?

– У Исава позитронный мозг, он не излучает альфа-ритмов, как обычный.

– Вижу, ты все продумал. Только обо мне забыл, – с горечью произнесла Шелла.

– Я вернусь к тебе, когда выведу уравнения, – сказал Альвар, но его слова прозвучали не убедительно.

– А мне прикажешь ждать тебя? Год? Десять лет? Всю жизнь? – Шелла подняла на Альвара глаза, полные слез. – Послушай, за деньги можно купить все. У меня есть кое-какие сбережения… Ты можешь купить себе уединение где угодно, даже в центре большого города. Особняк со звуконепроницаемыми стенами, Вокруг – густой парк, огороженный стеной. А?

– Не то, – покачал головой Альвар. – Альфа-волны не знают преград. Одна надежда – и ее поддержал Мензи – что при достаточном удалении они затухают.

Помолчав, Альвар добавил:

– Эйнштейн более половины жизни отдал единой теории поля. Он сделал многое, не не успел завершить грандиозной работы – помешала смерть. Я верю, что мне суждено завершить теорию Эйнштейна – самое поразительное создание человеческого ума. Разве для достижения этой цели не годятся любые средства?

Над заливом Дохлого кита клубился серый туман. Солнце вот-вот должно было вынырнуть из-за горизонта.

Все лица казались серыми – подстать туману. Веселье явно шло на убыль, подобно кривой гениальности, снятой для Альвара Жильцони великим Мензи.

Оркестр на соседнем плоту умолк.

Дальний маяк не казался уже таким таинственным и огромным. Он будто стал поближе и поменьше.

– Пойдем? – предложил Жильцони.

Выбравшись из лодки на берег, они молча прошли с десяток шагов по дороге, ведущей в порт. Альвар пытался поймать взгляд Шеллы, но это никак ему не удавалось.

– Значит, расстаемся? – сказала она наконец подозрительно ровным голосом. – Поедешь к своему приятелю, готовиться к отлету в Скалистые горы?