Шрифт:
На ликование клана об убитом Григории Ефимовиче, Он внешне тоже не отреагировал, только Аликс слышала тихое и горькое:
– Я потрясен…
Они не говорили ни об отречении, ни о политике, ни о чем. Мать плакала, Сын молча курил. Они безмолвно слушали друг друга…
Глава 13
Взъюжилось и взморозилось так, будто начало не марта, а января.
Генерал Алексеев бегом метался туда-сюда, от поезда Вдовствующей Императрицы до Царского, и стенал, что так долго нет поезда с думцами во главе с Бубликовым.
Идя последний раз по Могилёвскому перрону, уже не видя Алексеева, Он ответил на приветствия всех, кто приветствовал Его (всего провожающих, не считая кордона, было человек 60), взошел на подножку и вдруг услышал за спиной шум. Задержался на подножке, обернулся. Судя по вскрику, кто-то из женщин рвался сквозь кордон.
– Сударыня… сударыни… да куда ж вы так… да нельзя же!..
– Почему нельзя?
Перед бароном Нольде стояла молодая сестра милосердия в полной форме, на которую было накинуто полурасстегнутое потертое пальто. Сестринский головной убор прижимал шерстяной платок, над крестом головного убора виднелись вышитые буквы О.Т.М.А. За первой стояли четверо таких же, только на вид помоложе.
– Потому что – приказ! – отчеканил барон Нольде.
Красивое лицо стоящей впереди исказилось гримасой:
– Вензеля с погон вы сами срезали или по приказу?
Сказано было громко и так, что все, кто слышали, а слышал весь перрон, повернули головы к говорившей.
– А вас не спрашивают, мадам… мадмуазель!.. – взъярился Нольде.
– Я не мадмуазель, я сестра Александра Могилевская! Немедленно пропустите меня к Государю!
– Он больше не Государь, а частное лицо.
– Тем более. А для меня Он всегда Государь. А ну, пропустите!
И она двинулась на барона, четыре ее подруги – за ней. Она начала отодвигать барона Нольде, но толстый барон стоял на ногах крепко.
– Да пропустите их, барон, – раздался рядом голос.
– А вы не вмешивайтесь, у меня приказ.
– Да ладно вам.
– Это вам ладно, а у меня приказ! Это вы про-ща-етесь, а у меня – служба!
Александра Могилевская взяла влево, а тот, кто препирался с Нольде, схватил Нольде за ремень, придвинул к себе и сказал весело:
– Бегите, девчонки!
Девчонки рванулись вперед, Нольде вперед вытянул руку, Александра Могилевская руку откинула (на это сил хватило) и ее правая тыльная сторона ладошки нечаянно заехала Нольде в правый глаз. Нольде совсем стушевался, а пятеро сестер милосердия во главе с Александрой Могилевской выскочили на оперативный простор и помчались к вагону.
Подбежав к Государю, который спустился с подножки на перрон, все пятеро опустились на колени. Впереди – Александра Могилевская.
– Что вы, что вы, сестрички! Холодище-то какой, встаньте быстро.
Александра Могилевская, счастливо улыбаясь, за всех отрицательно покачала головой.
– Девочки, Я вам приказываю.
– Этому приказу мы не подчинимся, Ваше Величество, – еще шире улыбаясь, произнесла Александра Могилевская.
– Ну, тогда я вас прошу, – тоже улыбаясь, сказал Государь и подал ей руку.
Она приникла губами к Его руке и пока, на нее опираясь, поднималась, губ не отрывала. Остальные поднялись сами.
Так, как смотрела на Него эта девушка, на Него никто никогда не смотрел из Его подданных. Так смотрела на Него только Аликс, когда была невестой, и Он отметил, что они поразительно похожи. Из глаз светилось и необыкновенное счастье видения своего Царя, и темнело необыкновенное горе, что видение это уже «частного лица». Но счастье – перебивало, оно кричало, что никакого «частного лица» нет и быть не может, перед этими глазами всегда только Царь…
Он кивнул на вышитые буквы:
– Узнаю изделия Своей домашней фирмы.
– Да, – она улыбалась уже той улыбкой, шире и счастливей которой просто не бывает. – Это мне Ее Величество на именины преподнесла, они у нас в один день. А у подруг моих – шарфы. А зовут их – Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия.
– Вот как! – рассмеялся Государь. – Тоже, значит, О.Т.М.А.!
– Ага. А нас так в лазарете и зовут. Мы в лазарете местном имени Ее Величества, в одной смене работаем. Она его открыла, и когда в Могилев приезжала, всегда нас навещала. Она нас всех и взяла на курсы при лазарете в позапрошлом году. Я упросила Ее за всех, а то не брали.
– А почему ж не брали?
– По молодости лет.
– А… а сколько же вам лет?
– Сейчас нам всем по четырнадцать.
У Государя слегка приподнялись брови. Прекрасное лицо сестры Александры, похожее на лицо Его Аликс выглядело не меньше, чем на двадцать лет… Да, сестринская работа, если себя отдаешь ей целиком, а в этих девочках сомневаться не приходилось, детскость из лица выветривает быстро.
– А я еще школу нянь Ее Величества окончила в прошлом году, в Питере, когда в отпуске была.