Опять ее нагнали отзвуки эха прошлого. Отзвуки, которые она делила с этими двумя мужчинами, хотя те об этом и не догадывались.

— Вам плохо? — спросил Арман, видя, как глубоко она взволнована чем-то для него непонятным.

Отец Армана уже ждал их в саду. Девушка отрицательно покачала головой, направляясь навстречу дяде.

— Вы очень смелая женщина, если отважились на эту поездку с детьми едва ли не через полстраны. Будь у меня дочь, не уверен, что позволил бы ей это сделать… то есть, напротив, уверен, что не позволил бы, — заметил граф и, оглянувшись на Армана, понизил голос: — Я очень тревожусь за Армана. Но в такое время каждый должен исполнить свой долг, не так ли? У нас просто нет выбора.

На самом деле выбор был. И были те, кто предпочитал сотрудничать с оккупантами. Но Амадее нравился тот путь, который выбрала она со своими друзьями.

Пока они гуляли по когда-то прекрасным садам, граф не пытался расспрашивать Амадею. Лучше знать поменьше. И осторожность не помешает, тем более что рассказывать что-то посторонним было просто опасно. Но, усевшись на древнюю, истертую временем мраморную скамью, Амадея печально взглянула на него.

— Не знаю почему, — мягко начал граф, — но у меня такое чувство, будто я все о вас знаю и мы уже когда-то встречались. Не подскажете ли, где именно? Или я не прав?

Он смущенно смотрел на нее, словно заранее был готов к непониманию. Вид у графа был такой, словно в ушах у него зазвучали голоса из иного времени и он сам был потрясен этим.

— Так мы не встречались? — повторил граф. Он мог бы поклясться, что видит девушку впервые… А может, просто забыл? Почему-то он не мог отделаться от мысли, что она очень похожа на Армана.

— Вы знали моего отца, — тихо объяснила Амадея, глядя ему в глаза.

— Неужели? Как же его звали?

— Антуан де Валлеран, — обронила она. Вот и нашлись ее родные: дядя и двоюродный брат.

Наступило долгое, показавшееся бесконечным молчание. Никола сначала вскочил, но тут же снова сел. На его глазах появились слезы.

— О, дорогая… дорогая моя, — повторял он, обнимая Амадею. Воспоминания нахлынули на него с такой силой, что он мгновенно ощутил слабость. — Ты все знала, когда собиралась ехать сюда?

Может, поэтому она и вызвалась выполнить задание?

— Нет, — покачала головой девушка. — Даже не догадывалась. Только когда мы приехали в замок и Арман нас познакомил. Можете представить, каким потрясением это стало для меня. — Амадея вдруг всхлипнула и тут же рассмеялась. — Я хотела все рассказать за ужином, но побоялась, что вы попросите меня уехать. А мне хотелось еще немного побыть здесь. Отец часто рассказывал мне о доме, в котором вырос.

— Я так и не простил своего отца за то, что он так поступил с Антуаном. Ненавидел и себя за то, что мне недостало храбрости выступить против него. Когда он умер, я хотел просить Антуана вернуться домой и простить нас. Но через две недели он умер. Год спустя скончалась моя жена. Мне очень хотелось написать вашей матери, рассказать правду, покаяться, но я не знал ее и не был уверен, что она захочет услышать мою исповедь.

Вместо этого он отослал вежливое письмо с соболезнованиями. И на этом все отношения закончились.

— Поверьте, она не испытывала к вам недобрых чувств, — заверила Амадея. — Ее семья отнеслась к ней еще более жестоко. Ее отец внес имя матери в семейную книгу мертвых и не позволил ей навестить бабушку, когда та умирала. Но моя бабушка приходила к нам все два последних года своей жизни. Никого из остальных я никогда не видела.

— А где они сейчас? — участливо спросил граф. Амадея тяжело вздохнула. Ей до сих пор было трудно говорить о том, что с ними случилось.

— Всех выслали в лагерь после «хрустальной ночи». Священник нашего прихода узнал, что они как будто бы отправлены в Дахау. Но наверняка никто не знает. Мои мать и сестра два года назад были увезены в Равенсбрюк. Я не получила от них ни единой весточки.

Граф сочувственно смотрел на нее.

— А как вы оказались здесь?

Подошедший Арман застал конец их разговора. Он был поражен.

У него не было сестер, но он хотел бы иметь такую сестру, как Амадея! Арман был единственным ребенком, у него не было никого, кроме отца. Они вместе приняли решение присоединиться к Сопротивлению, ибо все, что имели в мире, — это друг друга и этот начинавший приходить в упадок дом. Впрочем, и все остальные постройки тоже были в не слишком хорошем состоянии.

— Я пять месяцев провела в Терезиенштадте. Сначала, после того как мать арестовали, меня прятали друзья. А до этого я шесть лет прожила в кармелитском монастыре.

— Ты была монахиней? — ахнул Арман.

— Полагаю, я и сейчас монахиня, — пожала плечами девушка, хотя еще недавно она не была в этом уверена. Зато теперь твердо знала, что после войны вернется в монастырь. Пережив смерть Жан-Ива, она снова обрела призвание и теперь уже сама не понимала, как могла свернуть с пути истинного. Вернее, она немного отклонилась… да и то причиной тому были необычные обстоятельства. — Сестра Тереза Кармелитская. После войны я вернусь в монастырь. Мне пришлось покинуть его, чтобы не подвергать опасности остальных.