– Мы не готовы к большой войне, – жестко отрезал я, давая понять, что мое мнение не изменилось.

– Это ты не готов?! – взвился Сомей с перекошенным от гнева лицом. – Мои смотрящие со счета сбились, пересчитывая твоих новичков. – Или против нас воинов выставишь?

Я, не скрываясь, усмехнулся. Виджар невольно вздрогнул, когда Сомей заикнулся про смотрящих. Получил уже мой подарок, оценил, что не стоит дергать за хвост пусть и старого, но все еще опасного кугуара.

– Мы решили ударить осенью, – напомнил я. – К этому я и готовлюсь. Пока не буду уверен в нашей победе, не выступлю.

Сомей был готов кинуться, глаза остекленели, на губах выступила пена, но Виджар, предвидя, чем это закончится, встал между нами:

– Это твое окончательное решение?

Было в его словах то, что мне не понравилось. Он не для воздушного спрашивал, для себя.

Вместо того чтобы ответить, я решил его слегка припугнуть. Так, чуть-чуть, чтобы занять чем-нибудь на те несколько дней, нужных мне для завершения плана.

– Свое окончательное решение я сообщу, когда найду Кассире и того, кто помог ей скрыться.

– Зачем тебе бывшая нимера? – заинтересовался Сомей, мгновенно растратив весь свой пыл.

Еще один пройдоха вроде моего слуги. Никто не понимает, как он продержался столько сотен лунаров, вечно ослепленный своей яростью.

Я тоже долго задавался этим вопросом. Нашел ответ, когда Демайя так и не вернулась ко мне, предпочтя остаться с ним. Будь он таким, как все думали, этого бы не произошло.

Это не отменяло его зверств, моих, кстати, тоже, но заставляло задуматься. Нас связывало проклятие, однако каждый искал способ выживать в одиночку.

Но сейчас разговор шел не об этом. Виджар мои слова словно и не услышал, да только меня это не обмануло.

Улыбка, когда я заговорил, была зловещей:

– Когда я до нее доберусь, ты об этом узнаешь первым, – пообещал я Сомею, с некоторым удивлением отметив, что его мой ответ вполне удовлетворил.

Но на этом все только началось.

– Ты бы дал поговорить двум старым друзьям наедине, – повернулся воздушный к Виджару.

Тот вскинул на меня взгляд, напоминая, что именно его я и позвал, но я только кивнул, скривившись.

Разговор с Сомеем мог оказаться более интересным, чем тот поединок, который я наметил с Виджаром. Да и как откажешься от возможности устроить ему еще одну встряску. Может, сообразит, что не стоит ему тягаться с теми, кто сумел выжить после Раскола.

Жестом подозвав Раста – тот вышел из тени одной из множества фигур на террасу, куда мы прошли с балкона, приказал проводить гостя до портального зала.

Как только те скрылись за деревьями парка, Сомей усмехнулся:

– Если бы не они, давно попытался к тебе крейза отправить.

– Других это не останавливает. – Я подошел ближе к широким перилам, облокотился.

Жаль будет покидать эту крепость, но и оставаться здесь нельзя. Если начинать, то все заново, чтобы ничто не напоминало о том, что уже ушло.

– Ты про змееныша?

Оборачиваться я не стал, догадывался, что увижу того Сомея, с которым мы когда-то были друзьями. Он единственный, кто последовал за мной только потому, что это я.

– Разве ж только он? – Я не стал подтверждать то, что он должен был знать и так.

Сомей понял, что откровенности от меня ждать не стоит. Только добавил:

– Если ты ошибешься, моя жизнь потеряет всякий смысл. Так что не заиграйся, не подставься под последний удар.

Оборачивался я зря, словно и не он только что произнес эти слова. Губы брезгливо кривятся, в глазах разгорается бешенство.

Очередная маска.

Каждый сам по себе.

– Караму война не нужна. Он тебе поддакивает, но сам слаб. К тому же он торгаш, сблизился с вольными. Получишь ты от него пару-тройку сотен воинов, да и те предпочтут за спинами других держаться.

Сомей ярился, слушая меня, но пока молчал. А большего мне и не надо было. Мы оба избегали разговоров, боясь открыть то, о чем молчали все эти четыреста лунаров. Трудно сказать, кто тогда из нас был прав: я со своей убежденностью, что та тварь не должна вступать под своды храма, или он, говоря, что не стоит действовать столь прямо. Я все равно сделал по-своему, а он… все равно последовал за мной. И дружба стала враждой.

– Сивиа мечтает о Большой воде и готов отдать тебе все, лишь бы ты пообещал ему крепости водных. Но путь туда не близок, через леса и горы, где его отряды будут слабы.