А потом подоспели воплощенные, которых вел палач Круга, князь Эриар, мой муж и глава клана Арлаков.

– Отец приказал дюжине воинов сопровождать меня. Пока кольцо не замкнулось, у нас был шанс спастись. Но я отказалась покинуть его, о чем жалею до сих пор. – И опять улыбка. И не поймешь, чего в ней больше: насмешки над собой или принятия того, что прошлое не изменить.

– Мы вылетели прямо навстречу отряду Эриара. Сражались, не спешиваясь, раненые падали под копыта лошадей. Отец крикнул, чтобы я уходила, но было уже поздно. Из седла меня выкинули за шкирку. Сам палач. Я упала на камни мостовой, чудом успела отползти к стене дома. Спустя несколько мгновений все было закончено, в живых осталась только я. Я не обманывала саму себя, знала, что это ненадолго.

– Локар не дал тебя убить?

– Не только, – подтвердила она то, что было ясно и без слов. Быстрая смерть для нее должна была стать милосердием. – Эриар распорядился отдать меня воинам, но Локар сказал, что заберет меня себе.

– И тот отдал?

– Не сразу. – Я вздрогнула от тона, которым это было сказано, но Кимела меня успокоила, насколько это было возможно. – Локар долго что-то доказывал князю, отведя в сторону. Эриар отказывался, оглядываясь, злобно смотрел на меня, но все-таки согласился. Так я попала к воздушным.

– А потом он тебя приручал, – с невольно вырвавшейся злостью прорычала я, представляя себе методы, которыми Локар делал из нее шепчущую. Если смотрящие просто добывали информацию, то эти действовали иными методами. Сколько ложных сведений передавалось через них, знали немногие. Потому первых в случае разоблачения просто казнили, для вторых же смерть растягивалась надолго.

– Все было не столь страшно, – попыталась убедить меня Кимела, но я жестом остановила ее.

– Он не нуждается в твоей защите.

– Вы правы, лери, – теперь уже она не дала мне продолжить, – он не нуждается в моей защите. Он служит своему князю, но когда Сомей догадался, что я не просто так оказалась в его постели, Локар нарушил приказ и в одиночку отправился вызволять меня. Эриар подоспел, когда мы уже выбрались из крепости.

– Не оставил соратника, – съязвила я. На душе было гадко.

Изумление во взгляде Кимелы я проигнорировала. Ей было трудно понять то, что чувствовала я. Это я прожила на Земле двадцать лет, не она.

И вновь мне пришлось возразить самой себе. Если начать сравнивать два мира, еще неизвестно, в чью пользу окажется это сравнение.

– Он не оставил друга, – произнесла она спустя мгновение и… внезапно улыбнулась. Весьма многозначительно. Спрашивать, что именно из тех событий вызвало такие эмоции, не пришлось, ответила она сама: – Самое интересное началось, когда мы на выходе из подземелья натолкнулись на Маркирера. Он вроде как тоже пришел за мной.

Ее настроение передалось и мне. Или это была женская солидарность?!

– Князь огненных ансаиров? – изумленно переспросила я.

– Вы бы видели его. – Ее глаза потемнели, став похожими на морскую синь. – Князь Эриар хорош собой, но его красота более спокойная, приглушенная. В него нужно вглядеться, чтобы увидеть ее. Маркирер же ярок, безудержен, безумен. От него невозможно отвести глаз, он покоряет с первого мгновения.

– И ты отказалась?

Желала я того или нет, но протянувшаяся между нами ниточка крепла с каждым словом. Рожденные врагами, мы были похожи друг на друга. Наверное, в этом таился какой-то глубокий смысл, но… сейчас мне было не до того, чтобы его искать.

– Локар и в этот раз был убедителен, – загадочно произнесла Кимела, поднимаясь. – Он предложил мне свободу, а Маркирер только свою постель. – А вот и князь, – неожиданно переменила она тему, жестом показывая на аллею в саду, по которой в сопровождении Шинара шли Локар и Эриар. – Вам пора.

Я только кивнула, вставая, но в последний момент вспомнила, о чем забыла ее спросить. Задавать этот вопрос мужу я не решилась:

– Ты не знаешь, где похоронили Кассире?

Кимела оборачивалась медленно, потом непонимающе посмотрела на меня:

– Вам разве не сказали, что вашей сестры не было в крепости, когда ее захватили?!

Мне не сказали. Хотелось бы знать почему.

Маркирер

У людей это называется – мучиться совестью. Было бы смешно заподозрить в чем-либо подобном ансаира. Так что мысль о том, что будет неблагодарностью с моей стороны похитить юную лери, если и посещала меня, то лишь как подтверждение разного восприятия действительности. Для одних это – подлость, для других – способ выживания.