– Или себе. – Я сделал большой глоток, лишь бы запить вкус горечи. – Он мог настоять на своем, заставить меня все еще раз проверить.

– Ты же знаешь, что не мог. – Не дожидаясь моего приглашения, огненный устроился в кресле. Поближе к камину. – Когда речь заходила о ней, ты был настолько непреклонен, что даже я опасался подходить к тебе с вопросами. – Мой удивленный взгляд он словно и не заметил, продолжил, высматривая что-то среди отблесков пламени на узорчатых гранях. – До того момента я был уверен, что такое чувство, как любовь, тебе недоступно. Тогда понял, что ошибся.

– Я ее не любил! – резче, чем хотелось, возразил я ему, догадываясь, что мой ответ ничего не изменит. Он знал то, в чем я себе не признавался.

Он лишь развел руками, хорошо еще, не посмотрел укоризненно.

Радовался я рано. Ударил он больно. Впрочем, так было всегда. Наша дружба не стала основанием для того, чтобы щадить меня.

– Ты был хорошим палачом!

Спорить с ним я не стал:

– Да, я был хорошим палачом. Но помнить об этом всю жизнь не собираюсь, как и сожалеть о том, что изменить ничего не могу. А что касается Талины… – Я хотел ему сказать, что для нас с ней еще все возможно, но вовремя остановился. Эту женщину я не собирался обсуждать ни с кем. – Случилось что-то, чего я не знаю, раз ты так настаивал на встрече?

Вместо ответа – короткое пожатие плечами и странный взгляд, в котором слишком заметны сомнения.

Торопить его я не стал. Отпустившее было напряжение вернулось ощущением потери. То ли упустил что-то, то ли не использовал. Да и голод… Он сейчас был настолько силен, что не давал разумно мыслить.

Воспользовавшись тем, что Аранар продолжал о чем-то размышлять, я отошел к столу. Тонко нарезанное мясо приятно пахло дымком и травами, аромат сыра терзал ноздри, а рука сама тянулась к золотистым лепешкам.

– Это человеческое. – Я уже почти забыл о его присутствии, когда Аранар подал голос. – Дар клана оказывает на тебя влияние.

– Знаю. – Тяжесть в желудке была приятна, как и послевкусие, оставшееся после глотка вина. – Но он не сделает из меня человека.

– А ты бы хотел?

Вопрос меня не удивил. Когда-то мы говорили об этом. В тот день, когда я втолкнул ее в портал, ведущий на Землю.

– Нет! – И уже спокойнее повторил, коря себя за несдержанность: – Нет.

– Война не нужна ни нам, ни ансаирам.

Если Аранар хотел отвлечь меня от тягостных воспоминаний, ему это удалось. Тема грядущей войны с проклятыми никогда не обсуждалась среди князей. Мой отец, так же как и отец моего отца, знали: рано или поздно, но это произойдет. Шли дни, уточнялись планы будущих сражений, проверялась готовность воинов разных кланов биться рядом друг с другом.

Впрочем, довольно частые набеги ансаиров на дальние крепости не давали нам расслабляться, предаваясь призрачным мечтам. Да и с Вольных земель то и дело появлялись желающие обогатиться за счет жителей небольших поселений. Так что наши гарнизоны были всегда настороже.

– Нам она не нужна точно, – задумчиво протянул я, пытаясь представить, чем он может еще меня удивить.

К сожалению, мне это не удалось. Так сложилось, что он был едва ли не единственным, кому я мог доверять, но это не значило, что я когда-нибудь откровенничал с ним. Как и он со мной. Просто было понимание: если ему потребуется моя помощь, я безоговорочно пойду за ним, насколько бы сомнительным ни казался мне результат. Столь же слепо и я мог полагаться на него.

Но когда дело касалось более личного… Я отвел взгляд, чтобы он ненароком не догадался, какое открытие мне пришлось только что сделать. Не было у меня ничего личного, пока в моей жизни не появилась Талина. Были женщины. Много… мало… не в этом суть. Ни одна из них не затрагивала ту часть моей сущности, которая отвечала за сердце. Даже матери моих сыновей.

Не удалось это и детям. Для них я был скорее наставником, чем отцом.

Думаю, история Аранара мало чем отличалась от моей.

– Им – тоже, – с какой-то внутренней уверенностью произнес он, вновь давая мне повод задуматься над тем, как мало я о нем знаю.

– Твои слова доказывают, – осторожно начал я, не желая ненароком придать сказанному двоякий смысл, – что тебе известно об их желаниях больше, чем кому-либо из князей.

Он без малейших колебаний выдержал мой напряженный взгляд. И… кивнул, когда я закончил говорить.

– Или месть, или… – пауза была слишком короткой, но мне ее хватило, чтобы предугадать продолжение. Он был прав, дар клана начал оказывать на меня свое влияние. Даже в этом. – Или, – повторил он, словно смакуя нектар вараньи, – свобода.

– Проклятие не снять, – произнес раньше, чем сообразил: я повторяю то, что в детстве слышал от отца. Сам я этим вопросом никогда не интересовался. – Ты знаешь как?

Его усмешка была грустной.

– Мне лишь известно, кто об этом точно знает.