Но так, конечно, делать не следовало. Следовало терпеливо и внимательно — вдумчиво! — разбираться в сложившейся непростой ситуации.

— Где ты пропадал, дорогой друг целых четыре месяца? Мои люди излазили все места, где ты хотя бы чисто гипотетически мог появиться. Вдоль и поперек. А сегодня ты заявляешься и говоришь мне — здрасте, дядя. Прошу любить и жаловать. Это первое. И второе, наверное, даже самое главное. Как получилось, что моя дочь, известная тебе Мария Немченко, оказалась у Тензора? У этого уродца, которого пока, к огромному сожалению, я тоже так и не смог найти. Где она сейчас, что с ней?

Палтус молча шевелил губами.

— Я внимательно слушаю тебя, Андрюша, — напомнил о себе Немченко.

— Ничего не помню, — после паузы признался Палтус, глядя теперь куда-то вниз, под ноги. — Очнулся я сегодня рано утром в двухстах километрах от Москвы. В каком-то старом, гнилом автобусе. Вылез, поймал попутку. Сразу приехал сюда.

— Похожую историю я уже от тебя когда-то слышал, — терпеливо заметил Вадим. — Четыре месяца назад, когда ты исчез в первый раз. Это ты помнишь?

— Дало Ханиных? — поднял Андрей голову. — Конечно.

Прекрати ты так на меня смотреть, едва не заорал Немченко. Где моя дочь, сволочь?! Однако, вместо крика он всего лишь несколько раз глубоко вздохнул.

— Прекрасно, — кивнул Вадим. — Что ты помнишь еще?

— Как забрал машину из гаража. Приехал за Машей. А дальше — ничего, автобус.

Немченко с хрустом размял шею.

— Мы можем освежить тебе память, — вкрадчиво предложил он. — Болью. Очень сильная боль часто помогает при такой запущенной амнезии.

— Как скажите, я готов, — спокойно ответил Палтус и добавил, помолчав. — Дядя.

Вадим рывком поднялся из кресла.

— Посиди-ка здесь, — бросил он племяннику на ходу.

Захлопнув за собой дверь кабинета, Вадим несколько мгновений постоял, прижавшись спиной к надежному и крепкому косяку. Его колотило от злости.

В приемной сидела одинокая секретарша Леночка и что-то быстро печатала на компьютере — только клавиши щелкали. Она подняла на Немченко удивленные глаза.

— Что-то нужно, Вадим Дмитриевич? — озадачено поинтересовалась секретарша.

— Все в порядке, — отозвался Вадим. — Я отойду на пару минут, пригляди за Палтусом. Он в кабинете сидит. Кофе ему сделай или, там, чаю.

— Конечно, Вадим Дмитриевич, — с готовностью поднялась Лена. — Сейчас я у него узнаю.

— Ага, — кивнул Немченко. — Обязательно узнай.

Дима Стременников был на месте.

Он сидел в кресле, закинув ноги на стол и целиком погрузившись в созерцание чего-то на большом мониторе. Беспроводная клавиатура лежала у него на коленях.

— Дима, — закрыв за собой дверь, позвал Вадим.

— Ну, надо же! — удивился Дима, оторвавшись от созерцания. Клавиатура немедленно оказалась на столе. — Какими судьбами?

— Трудными, — ответил Вадим. — Есть у тебя что-нибудь выпить?

— Тебе же врач запретил, — озадачился Дима, поднимаясь.

— Да пошел он… Так есть?

— Есть, — растерянно ответил Дима. — Вискач с Нового года остался. Будешь?

Немченко махнул рукой и рухнул на широкий диван. Вытер холодный пот со лба. Стременников задумчиво разглядывал содержимое маленького холодильника в углу.

— Виски нет, — огорченно сообщил он через плечо. — Все выдули. Водку будешь?

— Плесни мне на пару пальцев, — кивнул Вадим.

Через мгновение в его руке оказался стакан.

— Ну, давай, — махнул им Немченко и залпом выпил.

Водка неприятно обожгла гортань. Вадим поморщился.

— На-ка, запей, — заботливо притянул ему Дима стакан пузырящейся колы.

— Ага, — кивнул Немченко.

— Не сорвись опять, — предупредил Дима, убирая водку в холодильник.

— На пьянку времени совсем нет, — пожаловался Вадим. Он глотнул колу и поставил стакан на стол. — Никогда не понимал, как в штатовских фильмах люди водку из стакана цедят. Смакуют, блин!

— Может, они никогда настоящей водки не пробовали? — предположил Дима.

— Не знаю, — Вадим пожал плечами. — Может быть, — он посмотрел на Стременникова снизу вверх. — Прикинь, у меня сейчас в кабинете сидит живой Андрюха Палтус.

Дима вытаращил глаза.