— Эмми? — позвал я шепотом, не зная, откуда ждать ответа.

— Что? — донесся из темноты насмешливый голос.

Готов поклясться, что он шел не со стороны клетки. Я ощутил себя довольно неуютно. С одной стороны, как-то неловко бояться любимой девушки, но с другой — кто знает, что у нее на уме. Эмми все-таки вампир, а не рассерженная студентка. Возможно, Амаранта на самом деле хочет отомстить, и тогда ничего хорошего меня не ждет.

— Тебе страшно, — совершенно точно определила мое состояние Эмми. Она не спрашивала, а утверждала.

Конечно, она меня без труда раскусила — сердце бешено колотилось в груди, выдавая меня с головой. Если я правильно все рассчитал, Амаранта стояла у меня за спиной, тогда как клетка находилась где-то впереди. Каким-то непостижимым образом Эмми удалось вырваться на свободу. Я отчетливо ощущал ее дыхание на затылке, так близко она стояла.

Какое-то время Амаранта молча изучала мою спину. Ее руки остановились всего в нескольких миллиметрах от моих плеч, отчего кожу покалывало, словно между нами проходил разряд тока.

Я боялся двинуться: то ли опасался, что она может вцепиться мне в горло, то ли потому, что мне была приятна ее близость.

— Собираешься убить меня? — спросил я с неожиданной легкостью. Почему-то мысль о гибели вдруг перестала казаться такой уж страшной. Более того, смерть выглядела такой глупостью, о которой и говорить-то не стоит.

— Как раз раздумываю над этим, — честно призналась Эмми.

— Мне жаль, что все так вышло. — Я все еще не шевелился. Но раз уж она тянула с нападением, почему бы нам не поболтать?

— Сожалеешь о том, что похитил меня и запер в этой клетке? — зачем-то уточнила Эмми.

— Нет, — я не колебался с ответом. Она вздохнула, но промолчала. — Я сожалею о том, что оставил тебя. Мне не следовало этого делать. Только теперь я понял, как многого лишился по собственной вине.

— Здорово, что ты осознал свои ошибки. Но тебе не кажется, что ты немного запоздал с этим? — Источник голоса немного переместился, теперь Эмми стояла справа от меня.

— Прости.

Повинуясь инстинкту самосохранения, я отступил назад, рассчитывая все-таки найти выключатель и зажечь свет. Казалось, если включить электричество, моя позиция заметно улучшится.

Наверное, я просто рассчитывал, что Амаранта не сможет прикончить меня, глядя в глаза. А в том, что она действительно серьезно раздумывает над такой возможностью, я не сомневался. Это было ясно по напряжению в ее голосе. Я чувствовал себя маленьким кроликом, который сдуру попал к лисе в гости во время обеденного перерыва.

Должно быть, Эмми в этот момент на что-то отвлеклась, так как мне удалось исполнить свой план. Нащупав выключатель за спиной, я нажал на кнопку. Мгновенная яркая вспышка света озарила комнату так, что пришлось зажмуриться.

Когда я снова открыл глаза, Амаранта стояла почти вплотную ко мне. Ее глаза снова были графитово-черными, и из-под верхней губы виднелись острые клыки — зрелище не для слабонервных. Я попытался отступить, но стена отрезала путь к бегству.

— Мое предложение насчет вечной жизни все еще в силе, — с неподдельным интересом разглядывая мою сонную артерию, произнесла Амаранта. — Ты не передумал?

— Я не могу его принять, ты же знаешь, — прошептал я, запинаясь.

Тело и разум разрывали противоречивые чувства. Дима находится достаточно далеко, так что, даже если я закричу, к тому моменту, когда он прибежит, от меня останется обескровленный труп. В то же время часть меня (весьма извращенная часть) хотела, чтобы это длилось как можно дольше. Ведь мне выпал, наконец, редкий шанс стоять рядом с предметом своего обожания.

— Что ж, мое дело предложить, — Эмми пожала плечами и добавила с оттенком презрения: — охотник.

Именно так и никак иначе она теперь обращалась ко мне. В ее устах это слово звучало столь пренебрежительно, как будто это, по меньшей мере, какое-то ругательство. Думаю, с похожим выражением в свое время куклуксклановцы произносили слово «негр», проявляя свое отвращение к этим, по их мнению, недочеловекам. Что-то подобное имела в виду и Амаранта. Когда она вела себя таким образом, я особенно четко ощущал, что мы находимся в разных лагерях и являемся, по сути дела, врагами.

Неожиданно пришло ясное осознание, что для меня будет лучше оказаться как можно дальше отсюда. Конечно, я всем сердцем верил, что Эмми не станет наносить вред моему организму, но сердце говорило одно, а разум твердил совсем другое. В конце концов я решил послушать именно его и сделал осторожный шаг к двери.