Брату фон Вальдхайму надлежало вместе с имеющимися у него людьми, а именно – четырьмя сотнями сопливых мальчишек и девчонок, задержать полчища врага не менее чем на семьдесят два часа! До того момента, пока не подойдут подкрепления. Любыми способами! Любыми методами! И любой ценой… Ему давались чрезвычайные, неслыханные доселе в истории Ордена, полномочия. Одновременно на раухер были сброшены последние разведданные, которые Курт прочитал уже после получения распоряжения. И, не выдержав, грязно выругался.

Фактически их всех посылали на убой. Танки. Самолеты. Артиллерия… А у него – четыреста неоперившихся юнцов и юниц, которые учатся владеть оружием по-настоящему немногим больше трех недель. Что толку от того, что на базе полные арсеналы, которыми можно вооружить в десять раз больше людей, чем теперь?

Да, в городе наберется с полсотни тысяч тех, кто способен держать в руках оружие. Найдется и другое вооружение. У него есть карта с расположением всех цейхгаузов округи. Но сколотить из толпы новобранцев силу, способную противостоять регулярной армии, за шесть дней – невозможно. Причем, по отзывам тех, кто уже успел сразиться с ней, великолепно обученной, а по словам Маэй – вообще специально экипированной и созданной для борьбы с белыми демонами. Что же тогда делать? Опустить руки и покорно отдаться на убой? Или все же попытаться выполнить приказ?

Вальдхайм думал недолго – до утра, и решил сделать все, чтобы остановить противника…

Они стояли, выстроившись в плотное каре, и смотрели на него. Четыреста мальчишек и девчонок. Рядом застыла Юури, одетая в форму Ордена без нашивок, и Витольд. Единственный взрослый, кроме Курта.

– Господа…

Вальдхайм почувствовал, что говорит не то, что требуется сейчас. Сглотнул, лихорадочно подыскивая нужное слово, и вдруг вспомнил – да!

– Друзья! Товарищи… Да, сейчас вы – мои товарищи по оружию. Магистр и Капитул приказывают нам, даже не приказывают – просят нас задержать врага…

Воцарилась гробовая тишина. Стало настолько тихо, что даже свист ветра в вершинах окружающих долину скал стал пронзительным.

– Мы идем в бой. На настоящую, кровавую и грязную войну. Враг не знает пощады, уничтожает все живое на своем пути. Не делая скидки – мужчина перед ним или женщина. Ребенок или старик. Шрехт или полноправный гражданин. Все это время, пока вы находились здесь, я учил вас. Всему, что умею и знаю сам. Мне искренне жаль, что нам не было отведено большего срока, ибо каждый данный вам урок означает чью-то сохраненную жизнь. Но сейчас нет возможности отсиживаться в тылу – противник стер с лица земли Гроссбург, полностью вырезал все живое в Штурмшютце и сейчас приближается к Новому Вюртембергу. Кроме нас, никаких военных частей в окрестностях города нет. И Орден срочно перебрасывает подкрепления из Виллемсгафена и Тюрингии. Но для их прибытия нужно время. Трое суток. Нам необходимо любым способом остановить врага на эти драгоценные часы!

Курт набрал в грудь побольше воздуха и почувствовал, как фэлла, уже привычно стоящая рядом с ним, напряглась, чтобы сделать шаг вместе со всеми. Едва успел выбросить руку и удержать ее на месте. Ей не следует воевать против своих…

– Добровольцы – шаг вперед!

Земля глухо охнула. Все, как один, сделали это шаг. Никто не остался на месте. Мальчишки. Девчонки… Курт почувствовал, как защемило в груди. Впрочем, он и не сомневался ни в ком, кроме, может быть, Маэй… Но она останется здесь. На базе. Под защитой охранных големов.

– Получить личное оружие, загрузить в вагены полный боезапас. Первая рота – начать погрузку мин. Вторая и третья – тяжелое оружие. Четвертая и взвод охраны – за вами минометы. Брать все, что сможете. Девушки… – Он чуть помедлил, потом все же решился: – …получить обмундирование, оружие, специальные принадлежности и медицинское оборудование. Разойдись!..

Строй мгновенно рассыпался. Отправив юнкера выдавать форму и оружие воспитанницам Игнатия-целителя, Вальдхайм поспешил в арсенал. Его уже ждали полностью снаряженные для боя курсанты. И закипела работа. Тяжелые ящики с патронами и гранатами, словно пушинки, летали по воздуху, укладываясь в кузова вагенов. Для мышечных усилителей бронекостюмов вес ящиков не составлял нагрузки. Забивали машины под завязку, оставляя только места для бойцов. Наконец вроде бы упаковали все. Конечно, на полках и стеллажах оставалось еще очень и очень много всяких нужных вещей, но не было возможности разместить это в кузовах. Да вагены могли просто не сдвинуться с места! Поэтому, несмотря на то что в бою оружия и боеприпасов всегда не хватает, загрузить оставшееся не было возможным. Впрочем, Вальдхайм рассчитывал на то, что ему удастся совершить еще несколько ходок до подхода передовых частей врага.

– По машинам!..

Не было привычных шуток и подтруниваний. На этот раз все понимали, что идут в бой. И далеко не все вернутся из него обратно. Фэлла со слезами на глазах смотрела из окна домика на этих непривычно серьезных мальчишек и девчонок, идущих умирать со спокойной улыбкой на губах. Уж она-то лучше всех знала, кто будет противостоять им.

Заурчали реакторы, машины двинулись прочь из лагеря, медленно взбираясь по узкой просеке, прорубленной в вековом лесу…

Новый Вюртемберг встретил караван откровенной паникой. По улицам метались люди, валялись разбросанные или потерянные в суматохе вещи. При виде воинской колонны многие попытались спрятаться, кое-кто шарахнулся в подворотни и дворики. Между тем вагены выехали на центральную площадь и там остановились.

Вальдхайм объявил десятиминутную стоянку для отдыха. Молодежи после столь долгого пути требовалось размять ноги и оправиться, естественно. Сам же он поспешил к зданию комендатуры, чтобы узнать новости о враге. Горожане, поначалу шарахнувшиеся в стороны от высыпавших из кузовов фигур в полном боевом оснащении, вдруг сообразили, что с солдатами что-то не то. Уж больно все маленькие… А когда один из кнехтов сдернул с головы шлем, и по облитым броней плечам вдруг рассыпались пшеничного цвета косы, люди просто замерли от удивления.