Хрущев обвинит Жукова в лицемерии и вероломстве, хотя все было наоборот. Пока министр обороны находился за границей, Никита Сергеевич провел большую подготовительную работу. Маршал, уезжая, думал, что он в Москве друга оставил. А Хрущев за его спиной беседовал с командующими округами, объяснял им ситуацию. Хрущев мастерски провел в военных округах кампанию критики министра обороны и получил поддержку генералитета.

Семнадцатого октября 1957 года на президиум ЦК пригласили заместителей министра обороны маршалов Родиона Яковлевича Малиновского и Ивана Степановича Конева, а также начальника Главного политического управления генерал-полковника Алексея Сергеевича Желтова. Начальник ГлавПУРа пожаловался на то, что политработа в армии по вине министра обороны принижена:

— Товарищ Жуков говорил, что политработникам рыжие бороды привесить и кинжалы дать, они всех бы командиров перерезали. Мне, начальнику ПУРа, не позволено выезжать в войска без разрешения. Министр товарищ Жуков неприязненно относится ко мне. Из-за чего? Из-за того, что я будто был против назначения его министром и возражаю против его возвеличивания…

У начальника Главного политуправления генерал-полковника Желтова отношения с Жуковым сразу не сложились. Жуков собирался расстаться с Желтовым, так что тот сражался за свое место. Начальник ГлавуПУРа старался не ходить к министру на доклады, посылал заместителя. Зато постоянно жаловался на Жукова в ЦК: маршал недооценивает значение политорганов, слишком амбициозен, не сделал для себя выводов из прошлого.

Маршалы Малиновский и Конев вяло возражали: они не согласны с такой оценкой состояния политработы в армии. На них, а главным образом на Жукова, навалились все члены президиума ЦК.

— Товарищ Желтов ничего обидного для руководства Министерства обороны не сказал, — заметила Фурцева. — Меня поэтому поразили замечания товарищей Малиновского и Конева. Давайте объективно разбираться. Надо поднять состояние политработы и партийной работы в армии.

Пока Жуков находится за границей, президиум ЦК принимает постановление «Об улучшении партийно-политической работы в Советской Армии и Флоте», подготовленный комиссией, в состав которой входила и Фурцева. По всей стране проходят партийные собрания, где резко критикуется министр обороны. Жуков об этом не подозревает, хотя ему доложили, что связь с Москвой внезапно прервалась. Опытный человек, мог бы сообразить, что это означает…

Вместе с министром обороны в Югославию отправили специального корреспондента газеты «Красная звезда». Первые два его репортажа газета опубликовала. А потом помещала только короткие сообщения ТАСС. Жукова сопровождал заместитель начальника ГлавПУРа генерал-полковник Федор Степченко. Он не понимал, почему орган Министерства обороны не освещает визит Жукова, запрашивал Москву. Главный редактор «Красной звезды» Николай Иванович Макеев, получивший соответствующие указания, вяло оправдывался:

— В газете не хватает места. Вот спутник запустили… Рассказы о том, что начальник Главного разведывательного управления Генерального штаба генерал Сергей Матвеевич Штеменко обо всем сообщил министру по своим каналам, за что и пострадал, — это миф. Когда Жуков вернулся в Москву, он не знал, что его ждет. А Штеменко уже был лишен возможности о чем-либо доложить министру.

В первый раз Сергея Штеменко наказали после ареста Берии — сняли с должности и понизили в воинском звании на две ступени с генерала армии до генерал-лейтенанта. Булганин обвинил его в том, что Штеменко через Берию передавал Сталину «разные сплетни на некоторых руководящих военных лиц»…

Жуков еще был за границей, кампания против него только начиналась, а Штеменко 17 октября опять сняли с должности начальника Главного разведывательного управления. В аэропорту в Москве Жукова встречали его первый заместитель маршал Иван Конев и родные. Дочери написали Жукову записку о том, что по всей стране идут партийные собрания и его осуждают. Конев сказал Георгию Константиновичу:

— Вас просили сразу ехать на заседание президиума в Кремль, вас ждут.

Но жена и дочери уговорили Жукова заехать домой, попить чаю. Конев вынужден был согласиться. Родные успели что-то рассказать маршалу.

— Я, конечно, виноват, — каялся впоследствии маршал Конев, — был его первым замом и не поставил в известность о грядущем заговоре. Но что я мог поделать? Обстоятельства сложились так, что ни назад, ни вперед, ни вправо, ни влево — кругом красные флажки: выполняй решения, партийная дисциплина, партийный долг. А вот теперь казню себя.

Деятельность министра обороны Жукова обсуждали на заседании президиума ЦК 26 октября 1957 года. В Кремле на него сразу обрушился поток обвинений. Жуков пытался опровергать обвинения, называл их дикими. Говорил: мне надо посмотреть документы, чтобы вам ответить. Маршалу объяснили, что в Министерство обороны его больше не пустят…

На заседании высказалась и Фурцева:

— Мы все ждали выступления товарища Жукова. Но меня его выступление крайне разочаровало. Отовсюду поступают сигналы о неблагополучии.

На заседании президиума ЦК маршала освободили от должности министра обороны, чтобы лишить его возможности контригры; Охранник, ждавший Жукова в кремлевской раздевалке вместе с другими «прикрепленными», вспоминал через много лет:

— Наконец появился Георгий Константинович. Таким я его никогда не видел — ни в годы войны, ни после. На лице сине-красные пятна, оно словно окаменело. Но держался прямо, с достоинством. Прибыли домой, на улицу Грановского. После томительной паузы: «Сегодня вечером по радио, в 19 часов, объявят о моем освобождении с поста министра обороны». Не знаю, как он, но я почувствовал себя раздавленным. Позвонил своему руководству: «Какие будут указания?» Мне ответили: «Дежурьте, как прежде!»