– Я долго думал, с чем придти к вам, и вот решил... – сказал он, как бы извиняясь.

– Наоборот, это очень даже хорошо, – проговорила Долли с той непринужденной снисходительностью, которую приобретают дамы, всю жизнь работающие во всевозможных общественных комитетах. – Кофе пить скучно, если его нечем закусить. Но давайте сначала пройдем в дом.

Когда Слайдер проследовал за хозяйкой в переднюю дверь, первое, что он испытал, находясь в доме своего бывшего шефа, было ощущение, что в нем как-то по-особому пусто и безмолвно. А еще здесь пахло воском для мебели с лавандовой отдушкой, пахло коврами, расстеленными на полу в комнатах, в одной из которых, наверно, было жарко от светившего прямо в окно солнца, а в другой раздавалось мерное тиканье часов. Слайдеру вспомнилось, что примерно такое же впечатление производил на него в детстве его родительский дом, когда он вдруг возвращался в него из школы раньше обычного. И всякий раз знакомое до мельчайших подробностей жилище представало перед его удивленным взором в каком-то совершенно неузнаваемом виде, как будто он заставал его в момент неведомой никому метаморфозы.

Так же, как снаружи, дом Диксона все годы, прошедшие с момента его постройки, оставался и внутри, можно сказать, virgo intacta [8] : никаких сломанных перегородок, перестраиваний или пристраиваний, перемещений каминов и дверных проемов. В доме было много хорошей, дорогой мебели, но вся она отвечала вкусам двадцатилетней давности. Качество и стиль внутреннего убранства говорили о том, что каждая покупка делалась после того, как тщательно продумывались все детали, и раз привезенная и установленная вещь с места уже не сдвигалась. Потому что Долли Диксон меньше всего была склонна к бесконечным перестановкам мебели, переклейке обоев и перепланировке комнат, которыми так одержима была Айрин. Ее дух пребывал в мире с окружавшими ее предметами.

Миссис Диксон пригласила Слайдера пройти с ней в кухню. А там все в этот момент буквально сияло от бившего прямо в окно солнца. Но даже при таком ярком освещении Слайдер нигде не заметил даже самых незначительных следов грязи. Вся мебель и кухонное оборудование, казалось, были такими же новыми, как в день их установки, несмотря на то, что с тех пор прошли уже годы и годы, о чем можно было догадаться хотя бы по тому, что стоявшая на своем первоначальном месте кухонная плита уже давно нигде не встречалась, а кремовые и зеленые керамические плитки, которыми были облицованы стены, со времен войны вообще уже больше не выпускались. Дверь в сад была открыта, и через нее этот чрезвычайно ухоженный зеленый оазис казался таким безупречно красивым, что его вполне можно было принять за живописное полотно круговой панорамы. Слайдер устремил свой взгляд на опрятный зеленый газон и утопавшие в цветах рабатки, чтобы только не видеть лишний раз стоявшие на деревянной решетке возле мойки маленький кофейник и одну-единственную тарелку, которые неизбежно наводили на мысль о том, как, должно быть, невесело на душе у недавно овдовевшей женщины, когда она в полном одиночестве сидела на кухне за своим скромным завтраком. Но, кроме этих двух предметов, здесь было множество других деталей, которые говорили о незавидном положении миссис Диксон, оставшейся доживать свой век в доме, где, кроме нее, не было ни одной живой души. Слайдер мысленно поставил себя на ее место, и ему сделалось как-то не по себе.

– Ваш сад выглядит просто замечательно, – сказал он.

– Пока что мне удается поддерживать его в таком состоянии. – Положив в сторону перчатки, она взяла со стола чайник и подставила его под кран. – Раньше садом у нас занимался только Боб. Это была его настоящая страсть. Если у него бывала когда-нибудь хоть одна свободная минута, он сразу же направлялся туда, чтобы ухаживать за своими любимыми растениями. – Она улыбнулась, адресуя свою улыбку в ту же сторону, куда были обращены и ее воспоминания, как будто надеялась, что эта улыбка может быть ей возвращена. – Если бы мне пришлось устраивать сад по моему вкусу, то его планировка не была бы такой строгой, и, конечно, я посадила бы гораздо больше цветов. Но это всегда был больше его сад, чем мой.

– Но как вы со всем этим справляетесь? Здесь же требуется масса труда и времени, – сказал Слайдер.

– Возможно, я сама в достаточной мере это еще не сознаю, вижу, так сказать, пока только вершину айсберга. Но в любом случае буду стараться сохранять сад таким, каким его хотел видеть Боб. – Она возвратила чайник на стол и подключила к сети. – В будущем конечно мне придется пригласить работника, который приведет в порядок травяной газон и живую изгородь, в данный момент я довольна уже тем хотя бы, что нашлось занятие, отвлекающее меня от всяких печальных мыслей.

– Нам всем его очень недостает сейчас, – сказал Слайдер.

Миссис Диксон посмотрела на него оценивающим взглядом.

– О других судить не могу, но вы, по-моему, совершенно искренне переживаете смерть Боба. Мой супруг всегда был очень высокого мнения о вас. Жаль, что нам так и не удалось познакомиться друг с другом поближе. У вас такая работа, что между сотрудниками почти не бывает неформального общения. А Боб к тому же был чрезвычайно застенчивый человек. Он думал, что любые контакты между людьми уже в самой своей основе содержат некий элемент соперничества. – Она приготовила чашки и, достав из кофейника фильтр, засыпала в него несколько чайных ложек молотого кофе из банки с надписью «Лайонз». – Но я его за это не виню. Все зависит от условий, в которых воспитывался человек. Вот в доме моих родителей, например, всегда было много самых разных гостей. Приезжали поиграть в теннис или провести с нами уик-энд. И, кроме этого, у меня еще было три сестры, все старше меня, и два брата. – Она подняла глаза на Слайдера. – А вы, случайно, не были единственным ребенком в семье?

– Вы угадали.

– Вот и мой Боб тоже. Мне иногда кажется, что только люди, которым приходилось в детстве испытывать одиночество, становятся полицейскими. А что вы думаете по этому поводу?

Этот вопрос явно был не из тех, что задают с целью узнать мнение собеседника, и Слайдер просто промолчал. В этот момент вода в чайнике закипела, и хозяйка занялась приготовлением кофе.

– А как мы поступим с вашим прекрасным тортом? – спросила миссис Диксон. – Может быть, выложим его на блюдо?

Слайдер решил полностью отдать себя во власть хозяйке дома на то время, пока они пьют кофе, сидя за небольшим кухонным столом, на котором вслед за чашками и тарелками появились еще десертные вилочки и салфетки, и дожидался только, когда наступит подходящий момент, чтобы перейти к интересовавшей его теме и уже самому начать задавать вопросы. Но и в этом смысле миссис Диксон предпочла опередить своего гостя.

– Мне кажется, вы пришли, чтобы спросить меня о чем-то важном, – проговорила она, разрезая торт.