Шрифт:
Отпрянув от края этого шествия, к которому быстро и слишком неосторожно приблизился, Кит нацепил на пальцы кастет. Вместе с прохладной металлической тяжестью, легшей в ладонь, в его душу проникла спокойная уверенность. Все сразу, одновременно, гуимы не бросятся, они не умеют окружать и загонять добычу, хотя последнее время — да, они стали организованней и быстрее собираются в стадо. Вот, как эти, которыми будто руководила чья–то жесткая воля, будто незримая рука расставляла этих оловянных солдатиков и показывала им, куда идти и что делать.
И, словно почувствовав что–то, душа дрогнула от холода вползающего в нее удава–страха, за минуту до того, как незримая рука взяла горсть солдатиков, поставила их перед Китом и подтолкнула, отдавая команду.
Первый, бросившийся к Киту, гуим получил отработанный удар между бровей. Тело его надломилось, подалось назад, тогда как ноги еще продолжали разляписто бежать вперед. Удар хороший, отточенный, мощный. К сожалению, таких ударов можно нанести пять–шесть, ну пусть десять, а потом рука слабеет и с каждым разом эффект все меньше и меньше — то попадание не идеально, то сила удара не та.
Следующего, наскочившего слева, Кит не стал бить — экономил силы. Он только чуть подтолкнул его, изменяя направление, навстречу другому, набежавшему справа.
Следующий. Удар в переносицу. Всхрюк, стон, падение под ноги наступающим, свалка.
Шаг назад.
Подсечка тому, что слева; правому локтем в кадык.
Шаг назад.
Ногой под яйца набежавшему спереди; шаг назад, толчок, и тот, что распахнул объятия слева, летит в гноящуюся грязью лужу.
Кит отступил еще на шаг, спина почувствовала упор. Стена! Видимо, в запале схватки он что–то не рассчитал, сделал где–то неверный шаг, не в том направлении, и теперь уперся в угол, который предполагал обогнуть.
Еще два улыбающихся урода встали перед ним. Один замахнулся, целясь иглой в шею. Опешивший на мгновение Кит успел перехватить и вывернуть руку. Выдернул из ослабшей кисти шприц, всадил в глаз следующему нападавшему.
Давайте, ребята, давайте! Что вы как не живые!
Быстрый присед. Игла следующего гуима клюнула стену, а сам он осел, получив удар в пах.
Не поднимаясь из приседа, круговая подсечка; и еще один гуим повалился, с треском ударяясь черепом об асфальт.
Следующего Кит срубил кастетом в зубы так, что шипы, дробя зубы, разрывая губы и щеки, достали, кажется, до самого горла…
Но их было слишком много. Они перли и перли…
Перебор.
Нельзя махать руками бесконечно, особенно если ты чувствуешь, как против твоей воли паника сжимает горло удушающим обручем, мешает дышать, заставляет думать и ожидать, мешает слушать рефлексы. Тогда силы уходят в два и в три раза быстрей и уже не противник начинает преодолевать, а ты сам побеждаешь себя. Не по–хорошему побеждаешь.
Когда игла пропущенного удара кольнула его куда–то в бок, была только одна мысль: убить. И Кит поддался ей. Нельзя в схватке поддаваться эмоциям, обиде, жажде мести. А Кит поддался. Он схватил уколовшего за голову, резко вывернул подбородок вправо и назад, подбивая снукеру колени, потянул его на себя и вниз, ломая позвонки, наслаждаясь их почти неслышным хрустом.
Потерянные мгновения обернулись еще двумя уколами в спину.
Слабость.
Томительная, ни с чем не сравнимая слабость ударила в ноги, будто ее плеснули на бедра из огромной бадьи — свинцово–тяжелую, вязкую, как огромный ком мокроты из горла того великана, который затеял эту свалку.
Кит повернулся, выбросил руку с кастетом вперед, навстречу улыбающейся морде гуима, но рука не послушалась, ушла куда–то в сторону. И следующий удар мимо. И еще один.
Новый укол, в бедро, справа. Кит повернулся, но бить уже не стал. Какой смысл… Он только равнодушно наблюдал, как золотистые искорки перетекают в него из почти полного шприца довольного гуима. Он физически ощущал снук, который теплыми и чуть колючими струйками растекался по телу, делая его невесомым, несуществующим. Еще мгновение и Кит растворится в воздухе, станет пылью, которая медленно осыплется, осядет на поверхность смрадной лужи под ногами…
- Ну как? — Роб поднял улыбающееся лицо, подмигнул Киту стеклянным глазом. — Хорошо же?!
Кит вздрогнул от внезапной догадки.
Так вот оно что! Роб — снукер. Вот почему…
- Вам снился кошмар? — спросила Джессика, когда он открыл глаза.
- Вот черт!.. Я что, уснул? — Кит помотал головой, посмотрел на часы.
- И так быстро! — улыбнулась девочка. — Только сели на диван и — сразу засопели. А потом, во сне, руки у вас подергивались, а один раз вы застонали.
- Слушай, Джесс, — Кит поднялся, повертел головой, разминая затекшую после сна в неудобном положении шею. — Давай, ты будешь говорить мне «ты», м?
- Давай, — легко согласилась она.
- Отлично. Ты помнишь мои наставления? О том, чтобы никуда, никому, не то, не это?
- Да, — улыбнулась девочка.
Он быстро и без происшествий добрался до бара на тридцать девятой, где вчера встретил Дарлинг. Занял свое обычное место на наблюдательном пункте, за мусорными контейнерами.