Евдоким вдруг попридержал лошадей и свернул в проходной двор, уводящий на параллельную улицу.

– Тпру, стоять! – натянул он поводья, останавливаясь под самой аркой, заблокировав выезд. – Все, ваше благородие, уходим! – Кучер сошел с козел и крепко привязал карету к торчавшему в стене крюку.

Варнаховский с Христофоровым вышли во двор, стараясь не привлекать к себе внимание, и неспешно направились к большой тяжелой золоченой карете, запряженной четверкой жеребцов, стоявшей на краю дороги подле ювелирного магазина. Поманив к себе подростка, толкавшегося у дверей магазина в надежде на скорый заработок, Леонид поинтересовался:

– Серебряную марку заработать хочешь?

Глаза мальчугана алчно вспыхнули угольками, на который как будто бы только что дохнул ветер.

– Хочу, господин. Что нужно делать?

Показав на карету, стоявшую под аркой, бывший лейб-гусар продолжил:

– Сейчас отсюда выскочат два господина. Один крепенький, среднего росточка и с тонкими усиками, а другой – высокий и худой, как оглобля. – Вытащив из кармана сюртука заготовленный конверт, протянул мальчугану. – Отдашь его толстяку. А вот тебе и марка… Да постой ты! – попридержал он за рукав пострела, метнувшегося было к арке. – Как только отдашь конверт, можешь смело просить у них еще десять марок, они жадничать не станут!

Губы мальчугана растянулись в довольной улыбке – видно, он уже обдумывал, куда потратить заполученные капиталы.

– Ну, чего стоишь? Ступай!

Евдоким привычно расположился на козлах золоченой кареты и, взяв в руки вожжи, терпеливо подождал, когда Варнаховский с Христофоровым залезут внутрь. А когда дверца громко захлопнулась, он весело тряхнул вожжами:

– Но, пошли, милые!

Глянув в окно кареты, Варнаховский увидел, как между каретой и стенкой арки, яростно стиснув зубы, протискивается Мясник. Получалось плохо; сюртук изрядно пообтерся, а тут лошади, чем-то неожиданно напуганные, рванулись вперед, сокрушая карету. В какой-то момент Леониду показалось, что карета разотрет шпика насмерть. Однако обошлось. Филер, разодрав полы сюртука, выскочил на волю. Обернувшись, он что-то кричал поотставшему товарищу, показывая на отъезжавшую карету, видно, осознавая тщетность преследования. В этот самый момент к нему подскочил малец и, сунув в руки конверт, что-то быстро залопотал. Дальнейшего Варнаховский не увидел: застоявшиеся лошади стремились перейти на галоп, и Евдоким, умело сдерживая прыть, повернул экипаж в переулок. Толстяка и мальчугана тотчас закрыли каштаны, буйно разросшиеся вдоль дороги.

Повернувшись к Христофорову, отчего-то вдруг затосковавшему, Леонид спросил:

– Документы готовы?

– Да.

– Прекрасно! И кто я теперь?

– Граф Филипп де Даммартен.

– Хм… А не слишком ли напыщенно?

Улыбнувшись, Христофоров продолжил:

– Не слишком. В ваших жилах теперь течет королевская кровь, так что при желании вы можете смело претендовать на французский престол.

– Этого еще не хватало! – невесело буркнул Варнаховский. – Ни к чему привлекать к себе внимание. Надо будет придумать что-нибудь менее броское, – и принялся глазеть на пробегающую панораму.

Сразу же после исчезновения Варнаховского и Трезеге начальник полиции Вольф распорядился перекрыть все выезды из города. Имелись основания полагать, что фальшивомонетчики будут задержаны в самые ближайшие часы. Однако прошло уже два часа, а вестей о задержании преступников не поступало. Существовало два варианта: или фальшивомонетчики пережидают, пока полицейские ослабят бдительность, или они находятся далеко от Берлина. Подумав, Гельмут решил, что первый вариант, скорее всего, отпадает – Варнаховский не из тех людей, что будут сидеть без дела. Остается второй: господин авантюрист приближается к границам Пруссии…

Еще через десять минут Вольф составил текст телеграммы, где подробно приводился словесный портрет преступников, и распорядился разослать депеши по всем таможенным заставам империи. Ничего более не оставалось, как запастись терпением и надеяться на благоприятный исход.

Сразу после этого вошел адъютант и коротко сообщил:

– Подошли филеры.

– Зови сюда этих кретинов! – зло произнес Вольф.

Негромко постучавшись, в кабинет начальника полиции вошли два понурых филера.

– Как же это вас так угораздило, господа? – Брови Гельмута сомкнулись над переносицей.

Застыв у самого порога и не осмеливаясь пройти в глубину комнаты даже на полшага, они с понурым видом выслушали начальника полиции.

– И это лучшие мои агенты! Что прикажете тогда думать о других?

– Господин начальник полиции, ведь тут…

– Разве я не сказал вам следить за каждым их шагом? – прервал оправдания унтер-офицера Вольф.

– Мы не отходили от них…

– Разве я не говорил вам о том, чтобы вы не спускали с них глаз?

– Мы выполняли все ваши инструкции, – заговорил фельдфебель, четко выговаривая каждое слово, – но кучер заблокировал каретой выезд, а сами они пересели в другую карету и скрылись.

– Что ж, умно…

– Видно, он заранее предполагал, что за ним будет установлено наблюдение, и поэтому поехал именно через эту арку.

– Вы запомнили номер кареты, в которой они укатили? – сурово спросил Вольф.