Подобное обстоятельство Томаса вполне устраивало. После того как Гретхен ушла с капитаном, отношения между ними разладились окончательно. Как выяснилось, для капитана она была всего лишь кратковременным эпизодом, которым он скрасил свою недельную командировку в Берлине. Надо полагать, что он даже не вспомнит теперь ее имени. Гретхен дважды пыталась наладить отношения, а в последний раз даже заявилась к нему домой, но Томас, проявляя характер, закрыл дверь перед ее носом. Теперь у него другая жизнь, полная приключений и авантюр; теперь он понимал, что мечтал именно о такой судьбе. Так что не самое подходящее время, чтобы тащить в будущее багаж неразрешенных проблем.

Одевшись, Враницки пошел на кухню, чтобы заварить кофе. Неожиданно за спиной скрипнула половица. Обернувшись, он увидел улыбающуюся Феодосию, закутавшуюся в простыню. Впрочем, последнего она могла бы и не делать – за те три месяца, что они знакомы, Томас сумел рассмотреть ее во всех деталях. Надо признать, что она была хороша в любом ракурсе.

– Ты уже проснулся? – спросила девушка.

Томас невольно прислушался к ее акценту. Все-таки она русская.

– Все забываю спросить тебя, Феодосия, откуда ты родом?

– Родилась в Варшаве, отец поляк, мать русская. А что?

– Просто акцент… Вот и подумалось.

– Хм… Никогда не думала, что у меня акцент. Ведь меня обучали немецкому языку с детства. Первый язык, на котором я начала говорить, был немецкий. Позже – русский… Ты куда-то уходишь?

Вода в чайнике закипела. Томас, стараясь не пролить и капли, заварил кофе. Эту процедуру он не доверял никому. В какой-то степени приготовление кофе позволяло ему сосредоточиться, распланировать день. Важно, чтобы кофе удался; если он получится невкусным, тогда скверно пройдет весь день.

Попробовав кофе, Враницки нашел его слегка горьковатым. Может, это не столь страшно?

– Сегодня будет непростой день. Нужно будет сходить в несколько мест, отдать распоряжения. А то без меня дело никак не двинется.

Феодосия вплотную подошла к Томасу. От девушки пахло грехом прошедшей страстной ночи. Дотронувшись ладонью до его щеки, она произнесла:

– Бедненький, ты совсем себя не бережешь.

Простыня слегка сползла с ее плеча, и Томас невольно перевел взор на ее безупречную грудь.

– Кто-то же должен заниматься делами. – Улыбнувшись, он добавил: – Одни спят, а другие работают.

Он сказал девушке чистую правду: нужно было скупить ценных бумаг на двадцать тысяч марок, а потом отвезти их Трезеге, компаньону господина Берга. Потом – узнать, какова судьба последней партии фальшивых казначейских билетов. По его мнению, они получились безупречными, даже директор Имперского банка вряд ли отличил бы их от настоящих. А потом по установившейся традиции следовало заглянуть в казино. Там его встречали как самого дорогого гостя. И странное дело – как только у него появлялись деньги, так тотчас ему начинало везти; редкий день обходился без выигранной тысячи марок.

Выпив кофе, Враницки почувствовал себя значительно лучше. Тело налилось живительной энергией. Теперь на очереди стояла небольшая проблема – выбрать из пяти сюртуков тот, в котором можно было бы появиться перед банковскими служащими. Немного подумав, решил остановиться на светло-коричневом сюртуке в мелкую белую полоску. Такой костюм позволял соблюсти деловой характер визита и в то же время подчеркнуть некоторую непринужденность общения. Дом на окраине Берлина был выбран еще по одной причине. Он имел большой винный подвал, куда тотчас были завезены печатные станки, а уже через неделю они работали на полную мощность. Так что для того, чтобы заполучить деньги, не нужно было отправляться куда-нибудь в банк – достаточно было всего лишь спуститься в подвал, напечатать нужное количество банкнот и отправиться в центр города за удовольствиями.

В углу подвала лежал целый чемодан банкнот. По каким-то причинам господин Берг распорядился выждать три недели, а уж только потом скупать ценные бумаги. Надо отдать ему должное, он обладал невероятным нюхом на опасность. Видно, и в этот раз тоже почувствовал какую-то угрозу. Однако так долго выжидать Томас не мог; для себя он решил, что это будет последнее его дело. Ценных бумаг у него скопилось столько, что их хватит на две безбедные жизни. Свои деньги он хранил в небольшой маленькой комнате в центре Берлина, куда заявлялся лишь поздним вечером, чтобы не столкнуться с соседями. Пересчитывал скупленные акции, чтобы поднять себе настроение, и вновь уходил.

Еще вчера вечером Томас решил уехать из Берлина, прихватив с собой чемодан с ценными бумагами. Но, проснувшись, решил, что ничего страшного не произойдет, если он в последний раз прикупит ценных бумаг. В этот дом он уже больше не вернется – прихватив заветный чемодан, сразу отправится в Париж. Хотя, возможно, сначала заедет в Монте-Карло. Для человека с большими деньгами там всегда отыщется подобающее место.

Девушка продолжала стоять в дверях. На какое-то время Томас задержал на ней взгляд и получил в ответ милую улыбку. Бедняжка, ведь она даже не подозревает, что они видятся сегодня в последний раз. В какой-то момент Враницки резануло сострадание: а что, если забрать ее с собой? Пожалуй, что лучшей спутницы не отыскать и через двадцать лет. Но он тут же отказался от этой идеи. Следует оставаться осторожным. Ей слишком много известно о его прошлой жизни.