– Господа полицейские, сюда нельзя! – раздавался взволнованный голос Фредерика. – Господин управляющий проводит очень важное совещание!

– Ах, вот как, – прозвучал саркастический голос. – Тогда почему же он не проводит его в своем банке?

Управляющий побелел, на минуту превратившись в статую. Мешочек с деньгами неожиданно выскользнул из его рук и зловеще брякнул об пол. Из раскрытой горловины выкатилась монетка и, описав полукруг, закатилась в угол, где и успокоилась.

– Не все совещания можно проводить в банке, – нашелся Фредерик.

– Что за чушь вы несете? – прозвучали строгие интонации. – Немедленно отойдите от двери, если не хотите, чтобы мы препроводили вас в полицейский участок.

Дверь распахнулась, и на пороге предстал молодой человек лет тридцати пяти в форме начальника полицейского участка, с короткой ухоженной бородкой. Из-за его спины вышли еще двое полицейских и заняли места по обе стороны от начальства – оба кряжистые, небольшого росточка, с тяжелой поступью, какая зачастую встречается у людей невысоких.

– Господин Гассман? – сурово спросил начальник участка.

– Он самый… Простите, с кем имею честь, так сказать, общаться…

– Начальник четырнадцатого полицейского участка Фишер. Позвольте узнать, чем вы здесь занимаетесь? И что это за деньги? Почему они не в банке? – спрашивал полицейский, не давая банкиру опомнится.

Управляющий понемногу приходил в себя; бледность ушла, вернув лицу прежний цвет. Улыбнувшись полицейскому, как старому знакомому, отвечал:

– Дело в том, что возникла необходимость пересчитать наличность, вот мы и решили этим заняться.

– Ах, вот оно что… – Начальник полиции подошел к столу, на котором лежали мешки с неубранными деньгами. Подняв один из них, он покачал его в руке, как бы пробуя на вес, мотнул головой, давая понять, что содержимое его впечатлило, а потом продолжил: – Господин управляющий, а вам разве не известно о том, что заниматься обменом могут только шесть аккредитованных банков?

– Прекрасно осведомлен, господин Фишер. Имперский банк как раз входит в их число, – широко улыбнулся Гассман.

– Но обмен должен осуществляться в стенах банка, и никак не частным образом. В противном случае такие действия считаются преступлением. А может, вы решили скрыть от объединенной Германии налоги? И это в то самое время, когда она особенно нуждается в деньгах!

– Вы меня не так поняли, господин полицейский, – льстивым тоном заговорил управляющий. – Я не пытался скрывать налоги… тем более в свою пользу. Просто у нас – так же, как и в полиции, – имеются свои служебные тайны, о которых мы не вправе распространяться…

– Ах, вот оно что, – понимающе протянул начальник полиции, – тогда это меняет дело. В нынешнее время, куда ни посмотришь, всюду секреты, тайны…

– Разрешите продолжить?.. Эту операцию нам нужно провести в кратчайшие сроки, именно для этих целей руководство банка подобрало подходящую квартиру.

– Все это весьма интересно, но сначала я должен отвезти все эти деньги в полицейский участок.

– Что?! – невольно выдохнул Гассман.

– Ничего не поделаешь, таков порядок. Только после того, как будет проведено расследование, вы можете забрать свои деньги.

– Как долго может тянуться следствие?

– Полагаю, что не меньше месяца.

– Боже мой! – управляющий схватился за голову. – Здесь только казначейских билетов на сумму около двух миллионов марок! Вы их тоже хотите забрать с собой?

– Разумеется, таков порядок. – Повернувшись к дюжим полицейским, Фишер распорядился: – Ну, чего вы встали? Взялись за сундук и тащите в полицейскую карету!

– Мы поедем с вами, – решительно произнес управляющий.

– Боюсь, что это невозможно. Вы забываете, что это полицейская карета, а не наемный экипаж.

– И что же нам делать?

– Я бы на вашем месте поехал в четырнадцатый полицейский участок. Сейчас туда как раз должен прибыть начальник полиции Рейха господин Вольф. Возможно, что вам удастся убедить его в своей правоте, и он выдаст вам деньги раньше положенного срока.

Полицейские, взявшись за сундук и сгибаясь под его тяжестью, поволокли его к выходу. Управляющий застыл в нерешительности.