— Эй, вы, полегче! — окликнул бармен, оживившись и явно надеясь, что инцидент перерастет в бои без правил.

Но Роуз проигнорировала его и — где волоком, где толчками — вытащила сестру из бара и запихнула в машину.

— Если собираешься блевать, — предупредила она, рывком затягивая на Мэгги ремень безопасности, — постарайся предупредить заранее!

— Пошлю телеграмму, — промямлила Мэгги, нашаривая в сумочке зажигалку.

— Даже не думай курить!

Роуз включила фары, вывернула руль вправо, выехала с опустевшей парковки на шоссе и направилась в сторону моста Бенджамина Франклина и Белла-Виста, где находилась последняя по счету из бесчисленных съемных квартир Мэгги.

— Не туда, — объявила Мэгги.

— О'кей, — согласилась Роуз, стискивая руль. — Куда мы едем?

— К Сидел.

— С чего это?

— Отвези меня, и все, договорились? Иисусе! Мы не в полиции, нечего меня допрашивать!

— Не в полиции, — сухо подтвердила Роуз. — И я всего лишь твой личный таксист. Объясняться необязательно. Только набери номер, и я у твоих ног.

— Сука, — прошипела Мэгги. Откинутая на сиденье голова беспомощно моталась из стороны в сторону при каждом рывке руля.

— Знаешь, — заметила Роуз самым спокойным тоном, на который оказалась способна, — по-моему, вполне реально побывать на вечере выпускников, не вливая в себя столько водки, чтобы потом даже не заметить, как отключишься в туалете.

— А ты что, нанялась в полицию нравов?

— Достаточно, — продолжала Роуз, — просто приехать, пообщаться со старыми друзьями, потанцевать, поужинать, немного выпить и при этом носить одежду, купленную за собственные деньги, а не украденную из моего шкафа…

Мэгги открыла глаза, уставилась на сестру и ткнула пальцем в большую белую пластиковую заколку для волос.

— Эй, девяносто четвертый год передавал тебе привет, — хмыкнула она. — И просил вернуть прическу.

— Ты о чем?

— О том. Таких теперь никто не носит!

— Да ну? В таком случае, почему бы тебе не объяснить, что носят самые модные девушки, когда приходится среди ночи ехать невесть куда и забирать из баров пьяных сестер? Хотелось бы знать! Интересно, создали ли Версаче и Валентино коллекции специально для таких, как мы!

— Плевать, — заплетающимся языком возразила Мэгги, глядя в окно.

— И тебе это нравится? — не отставала Роуз. — Пить каждый день, путаться бог знает с кем…

Вместо ответа Мэгги опустила стекло.

— Ты могла бы вернуться в школу. Получить работу.

— И стать такой, как ты, — скривилась Мэгги. — И секса ноль… сколько там прошло? Три года? Четыре? Когда парень в последний раз на тебя посмотрел?

— Если б я нацепила такое же платьице, с меня половина улицы глаз бы не сводила, — бросила Роуз.

— Можно подумать, ты в него влезешь! Да одна твоя нога не уместилась бы в этом платье.

— Да уж, — кивнула Роуз. — Я и забыла, что самое главное в жизни — нулевой размер. Очевидно, именно это сделало тебя столь успешной и счастливой.

Она долго без особой необходимости давила на клаксон, чтобы заставить идущую впереди машину прибавить скорость.

— У тебя полно проблем, — заключила она, — и ты нуждаешься в помощи.

Мэгги расхохоталась, откинув голову.

— А ты просто идеал, так, что ли?

Роуз тряхнула головой, пытаясь сообразить, как заткнуть сестру, но к тому времени, когда наконец выстроила схему нападения, голова Мэгги уже покоилась на подголовнике, а глаза были плотно закрыты.

Роуз подъехала к дому. По двору носилась Шанель, золотистый ретривер, собачка Сидел. Как раз в тот момент, когда Роуз, ухватив сестру за бретельки, подняла на ноги, сначала в верхней спальне, потом в прихожей зажегся свет.

— Вставай! — скомандовала Роуз. Мэгги споткнулась и, безвольно пошатываясь, побрела по двору, пока не добралась до входной двери современного здания весьма странных очертаний, которое отец и мачеха называли домом. Несчастные кусты живой изгороди по воле Сидел были безжалостно искромсаны, превратившись в причудливые завитушки, на коврике перед дверью краснела надпись: «Добро пожаловать, друзья».