– Что вы говорите! А что такое – пятидесятый день Иеговы?

– О! Это и есть самая страшная тайна секты!

Свидетель пятидесятого дня сидел красный от злости и был близок к убийству. К счастью, библиотека открылась раньше, чем он дозрел окончательно.

Библиотекарша была очень даже ничего. Красивая, даже по меркам двадцать первого века: стройная, можно сказать, худенькая, этакая фигурка модели. Странно, вроде бы, как казалось Сергею, в советские времена были в моде этакие широкобедрые мужиковатые девки. По крайней мере, какой фильм про эти времена ни посмотришь, там только такие носятся. А эта очень даже женственная, даже несмотря на короткую стрижку и почти полностью отсутствующую грудь. Короткие черные волосы (вообще блондинок Сергей почти не замечал), тоненькие пальчики с аккуратным маникюром, накрашенные глаза, помада на губах… Как там говорили? Большевистский аскетизм? Ну-ну… Свободное синее платье, короткое до такой степени, что открывало колени. Ножки тоже стройные, в чулках телесного цвета… или колготках? Мама… Чулки… Девчонка лихо опустилась на стул, и под слегка приподнявшимся платьем показались подвязки.

Сергей сглотнул. Он сразу вспомнил, что девушки у него не было… Давно уже не было.

Нет, Сергей еще вчера во время похода по улицам замечал таких девчонок. Все-таки на дворе НЭП – новая экономическая политика. Хоть что-то из лекций по истории экономики он запомнил, в основном потому, что преподаватель из академии к прогульщикам относился грозно, а рассказывал интересно. Он да еще Евгений Сергеевич, преподававший экономическую теорию, – все, кого он помнил из лекторов.

Значит, на дворе НЭП – расцвет частного предпринимательства, очень быстро придушенный Сталиным. Кстати! В этой реальности Сталин не имеет власти, а значит, НЭП может просуществовать очень даже долго. А это идея!

Обдумать на досуге.

– Что почитать хотите? – Девчонка отложила цветной журнал мод. Журнал мод! В большевистской России! Да еще, судя по надписям, – иностранный!

– Э-э… – Сергей поймал себя на том, что пытается определить наличие лифчика. – Мне, пожалуйста, газеты за этот год. Все. И книги по географии и истории.

Девчонка открыла ротик.

Все! Сергей хлопнул ладонью по стопке газет.

Выпрямился, неожиданно ощутив, что спина затекла и болит, глаза горят, и вообще на улице уже темнеет.

В библиотеке уже никого не было, только одинокая девчонка-библиотекарша сидела, нахохлившись, за своим столом.

Все! Теперь все ясно. Даже не пришлось уходить далеко в прошлое, хватило двадцатого века.

Теперь Сергей точно мог сказать, ГДЕ произошла развилка и в ЧЕМ она заключалась.

Сначала он попытался проанализировать историю, но почти сразу же увяз в большевистской пропаганде.

Дореволюционная Россия в описаниях большевиков представала местом неприятным и для жизни не очень подходящим.

Из школьных уроков истории (на втором месте после обличения сталинских репрессий у училки стояло описание великой и могучей России), из прочитанных газет, интернет-форумов, телепередач Сергей помнил, что Россия была пусть не самой сильной в мире, но, по крайней мере, страной, которая стояла на одном уровне с такими европейскими державами, как Англия и Франция, не говоря уж о Германии.

В изложении большевиков создавалась картина откровенно отсталой, захудалой, никем не уважаемой полуколонии, даже не сырьевого придатка. Это ж надо было так очернить историю!

Так, почти вся промышленность России, если верить большевикам, принадлежала иностранцам, соответственно вся прибыль шла за границу. Например, золотые прииски были собственностью английских компаний, электротехническая промышленность – немецких, судостроение и большая часть самих торговых судов – французских.

Да и вообще, промышленность была не ахти какой, из-за чего в Первую мировую не хватало ни патронов, ни снарядов, ни оружия вообще. Упоминался даже такой бред, как закупка винтовок в Аргентине. Россия покупает оружие в Аргентине, надо же такое придумать!

Перечислялись годы, когда в России голодали крестьяне: 1892, 1902, 1907, 1911… Как могут голодать нормальные, работящие крестьяне? Кстати, Сергей наткнулся на статистику: доля кулаков по всей России объявлялась всего в полтора процента. Известно же, что кормили Россию в основном кулаки. Как полтора процента могут накормить огромную страну? А бедняков якобы было больше восьмидесяти процентов. Не могут же почти все крестьяне быть лентяями и пьяницами, а кто еще станет бедняком? Понятно, что с цифрами большевики приврали.

Столыпин, кстати, которого Сергей помнил как спасителя крестьянства, большевиками объявлялся «вешателем». Рассказывалось об учрежденных им военно-полевых судах, в которых приговоры выносились пятеркой военных, без прокуроров, без адвокатов, причем решение принималось за одни сутки, и тут же приводился в исполнение приговор. Если бы такая организация была создана Сталиным, Сергей бы еще поверил, но Николаем Вторым? Тот, конечно, был человеком мягким, добрым и глуповатым, но не случайно же он заслужил прозвище Кровавый. Его же святым объявили!