А большой мужчина, который стоял сейчас перед ним, был его частью, независимо от названного им имени.

— Эйдан. — Дунстан с удовлетворением выбрал более короткое имя. — Будь я проклят, если еще раз назову тебя Адонисом. Гриффит станет рядом со мной, но я был бы признателен, если бы ты занял место среди моих братьев. Если, конечно, тебя это не затруднит, — исправился он, почувствовав, как Лейла потянула его за рукав.

С видом загнанного в ловушку, Эйдан перевел взгляд с решительно настроенного Дунстана на заинтересованного в случившемся Дрого, затем на женщин, которые, казалось, приняли это приглашение как само собой разумеющееся. Мускулы на его лице напряглись, и он пожал плечами.

— Как скажешь. Но не думайте, что сможете удержать меня после церемонии.

— Конечно, нет, — заверила Лейла. — Хотя вы, возможно, захотите остаться отведать маминых угощений. А Ниниан заказала самые восхитительные пирожные. Думаю, Гриффит разгадал кое-какие уловки в головоломке и захочет вам продемонстрировать, но я уверена, что вы можете сделать это в любое время.

Обняв свою волшебницу-жену, Дунстан поцеловал ее в ухо.

— Не дразни его, Лейла. За один раз ты можешь приручить только одного Ивеса, и это я. — Он с симпатией посмотрел на своего нового друга. — Дрого попросил нас остаться в имении Ивесов в течение лета, пока я проверю дела в поместье и осушу мою трясину. Приглашаю тебя присоединиться к нам, когда сможешь. Здесь хватит места на две семьи.

— Думаю, что я предпочту твою трясину, — сухо ответил Эйдан. — Взамен я отремонтирую крышу.

— Правда? — обрадовалась Лейла. — Мы собираемся установить там дистиллятор, и пройдет какое-то время, прежде чем появятся цветы, чтобы им воспользоваться.

Удовлетворенный, что он, наконец, нашел способ восстановить их странные отношения и отблагодарить за возвращение ему Гриффита, Дунстан вернулся к главной проблеме — пережить многолюдную церемонию, после которой у него появится полное право увезти Лейлу в дом, который Дрого подарил ему, и постель, которую он теперь называл своей собственной.

— Думаю, нам пора выдержать эту церемонию, чтобы приступить к более важному делу, — лукаво шепнул он на ухо Лейлы, по-хозяйски положив руку на то место, где росла дочь. Он с нетерпением ждал возможности бросить вызов всем Ивесам, родив и вырастив единственную известную женщину в их роду.

— Если бы ты не был таким замечательным агрономом, то тебе следовало бы стать дипломатом, мой дорогой, — усмехнулась Лейла.

Разразившись смехом над подобной нелепостью, Дунстан повел ее к ожидающим их гостям.

Он, возможно, никогда не приспособится к жизни в обществе, но твердо знал, что может рассчитывать на свою жену, которая поможет ему избавиться от этого недостатка. Только на это может потребоваться целая жизнь, и Дунстан Ивес готов был прожить ее.