— Да, — ответил он, — в женском теле стандартных параметров содержится от шести и более пинт до галлона. — Правда, он тут же добавил, что, если нужно собрать такое количество крови, это потребует немало времени. — Особенно если, как ты говоришь… сливать ее в мешки, да?

Я кивнул, после чего Торнли уточнил свои слова, пояснив, что скорость вытекания крови зависит еще от способа, каким она отворена.

— А требует ли такое полное кровопускание хирургических навыков?

— Не обязательно, — последовал ответ. — Хватило бы умения мясника.

Он отпил пару глоточков шерри и добавил:

— Но и у вампира тоже, думаю, получилось бы прекрасно.

— Торнли, ты что, надо мной насмехаешься?

С минуту он смотрел на меня в раздумье, а потом кивнул:

— Полагаю, да. Извини, Брэм. Я больше не буду.

Конечно, он больше не будет. Бедный Торнли, живое воплощение преданности и Эмили, все глубже впадающей в свои болезненные фантазии, и мне, барахтающемуся на собственном мелководье. И боюсь, у меня будет еще причина воззвать к его преданности, познаниям и рациональному уму, который был продемонстрирован этим утром, когда он увел меня с террасы, где мы все завтракали, попросив выйти на пару слов.

— Что это значит, Торнли? — Ради сохранения приватности мы делали вид, будто играем в крокет. — Ты приберег для меня палату для буйных в Ричмонде? [200]

— Нет-нет, — запротестовал Торнли. — Даже если дойдет до этого, брат, будь уверен, — он кивнул в сторону дальнего крыла особняка, где находились покои его жены, — тебя тоже примут и устроят с комфортом.

Весь этот разговор о приютах скорби, беспечный с моей стороны, уклончивый с его, напомнил мне о визите в Степни-Лэтч, по окончании которого я обещал передать Торнли наилучшие пожелания от доктора Стюарта. Что я и сделал, после чего он, с удовольствием меня выслушав, сказал:

— О да, славный малый этот доктор Стюарт. Но вот что мне хотелось бы знать, Брэм…

— Что же? — спросил я, с силой направив раскрашенный яркими полосами мяч к дальней вешке.

— Поправь, меня, брат, если я в чем-то ошибусь. Этот Эбберлайн, о котором ты отзываешься, мягко говоря, без восторга. Правильно ли я понял, что у него были основания поговорить с тобой еще раньше? Я имею в виду, до того, как он увидел тебя в горящих доках?

— Да.

Я напомнил Торнли об ужасном инциденте с собаками и рассказал также, что Эбберлайн раскрыл нашу с Кейном маскировку в Уайтчепеле и потом, в ту же ночь, видел, как я лишился чувств на улице.

— Итак, у него есть основания полагать, что в ночь пожара ты был в Уайтчепеле?

— Да.

— Ночь пожара была также ночью второго убийства, не так ли?

— Да, ну и что?

Я нетерпеливо махнул крокетным молотком, побуждая брата перейти к сути дела. Что он и сделал:

— А тебе не кажется, Брэм, что, уехав сейчас из Лондона, ты поступил не очень мудро? Слишком уж тесноты связан со всей этой историей и так просто от этого не отделаешься. Полагаю, твое отсутствие не останется незамеченным Эбберлайном, и я вовсе не удивлюсь, если после твоего возвращения в Лондон окажется, что он предпринял расследование.

— Насчет моего местопребывания?

Он кивнул с очень серьезным видом.

— Но я ведь был здесьс тобой, Торнли. Меня видели десятки людей. И вообще, разве человек не может уехать по своим делам, когда и куда ему угодно?

— Может, кто бы спорил, но тебе, раз уж ты оказался в такой близости от всего, связанного с недавними убийствами, лучше иметь наготове алиби. И пойми, Брэм, вопрос не в том, что ты покинул Лондон, а в том, почемуты это сделал. Эбберлайн — инспектор полиции, человек из Скотленд-Ярда, известный сыщик. Не думаю, чтобы он счел твой отъезд случайностью. Он поинтересуется, почему ты уехал, и, повторяю, у тебя должен быть наготове ответ. И еще: отправляйся немедленно. Чем скорее ты вернешься в Лондон, тем лучше.

Разумеется, Торнли прав. Если я сам собираюсь примерить на себя роль инспектора, мне действительно нужно попытаться взглянуть на происходящее глазами Эбберлайна. Да, но могу ли я и вправду оказаться подозреваемым? Бред! Нет, скорее я нужен Эбберлайну, чтобы найти Тамблти, который оставил своих собак неоплаканными и исчез в день их смерти…

О боже, боже! Если бы Эбберлайн знал хотя бы половину!

( На заметку.Он не должен узнать, не сейчас, по крайней мере, ибо мы уже слишком далеко зашли в своей маскировке, чтобы уберечь Кейна.)

Попрощавшись с женой и сыном, я отбыл в Белфаст поездом, чтобы там сесть на быстрый пароход. Флоренс с готовностью согласилась остаться на неопределенное время, благо дом Торнли хорош всем, и в нем недоставало только хозяйки, роль которой Флоренс играет так, что лучше не справилась бы и Эллен Терри. Ноэлю, конечно, потом будет трудно избавиться от подхваченного там грубого ирландского говора, но тут уж ничего не поделаешь. Я знаю, что в Дублине с Торнли моя жена и сын в безопасности. А вот насчет Лондона этого сказать не могу.