Он заметил Джека и доктора Майка, которые стояли поодаль друг от друга. Не осознавая этого, они почесывали головы правыми руками в одном и том же месте — чуть выше правого уха. Среди этих парней мимы просто отдыхали бы.

— Мы решили встретиться в одном месте, — продолжил он объяснения. — Я и эти парни. Серьезные ребята из старой гвардии. С тех самых пор, как упала Берлинская стена и все прочее.

— Забавно, — холодно ответила Сара, возвращая к себе его внимание. — Значит, ты поехал за кошачьей едой, наткнулся по пути на старых друзей и даже не позвонил, чтобы предупредить меня? А мог бы сказать: «Смотри, чтобы дверь не отбила твой зад, когда будешь уходить» или «Сама покупай свои долбаные сигареты». И откуда появились старые приятели? Ты же рос не в Майами. Ты из Индианы.

Черт! Джонни-бой! Ты всегда был плохим обманщиком.

Он не знал, что сказать.

Продолжай свою ложь. Выкопай себе яму поглубже.

— Ну… я пытался утаить от тебя эту часть своей жизни. Не хотел давать повод для размышлений.

— Понятно. Можешь и дальше скрывать свое прошлое. Я думала, у нас наметилось что-то хорошее, Джон. Я надеялась, что ты понял мои намеки и открылся полностью. Может, все-таки расскажешь, что случилось? Знаешь, тебе повезло, что я вообще ответила на твой звонок. Определитель номера на моем телефоне показывает какой-то странный номер.

Они шифруют линию. Делают ее неопределяемой.

— Значит, хочешь знать, что случилось? — ответил Джон. — Я не в городе, Сара. И мне неизвестно, куда меня отвезли. Я даже не представляю себе, когда смогу вернуться.

— О господи!

— Это не имеет отношения к тебе и к нашим отношениям. Мы в ажуре, Сара. Мы лучше, чем в ажуре… По крайней мере, были. Просто вчера из моего прошлого вывалилось нечто такое, что связало меня по рукам и ногам. Клянусь богом, это первая возможность, когда мне дали позвонить.

— Ладно. Будем считать, что ты сейчас предложил мне руку и сердце.

— Господи!

— Ты же хочешь жениться на мне?

— Я как-то не думал еще об этом.

— Ты там, случайно, не изменяешь мне?

— Нет, Сара! Нет! Ничего подобного. Это просто, уф…

Вас подслушивают, Джонни-бой. Будь аккуратен в словах…

— …Короче, я ничего не знал о такой стороне своего прошлого. Никто и подумать не мог, что все так получится. Тем более я…

— Не обманывай меня! Лучше скажи правду. Ты гей?

— Сара, прекрати! — вскричал Джон. — Речь идет о моих родителях, ясно? Это важный вопрос!

На линии послышался щелчок. Затем наступила тишина.

Она отключилась.

Нет, не отключилась. Сара вернулась!

— Твои родители? Но они же умерли.

— Верно.

Второй щелчок. Это не ее телефон. Это что-то другое.

— Что происходит, Джон?

— Я не могу откровенничать, — торопливо произнес он. — В любую секунду связь может оборваться.

— Но почему? Почему?

— Я не могу сказать почему. И я не знаю, когда позвоню тебе снова. Но со мной все в порядке, Сара. Я закончу здесь дела и вернусь домой… Привезу тебе целый блок ментоловых сигарет. Обещаю.

— Я начинаю бояться, Джон. Почему ты не можешь рассказать мне, что с тобой случилось?

— Такие правила, — ответил он. — Я знаю, что расстроил тебя. Мне не хочется усугублять ситуацию. Ты просто помни, что я твой. Запомни это, Сара. Я твой… И всегда буду твоим, если ты не покинешь меня.

Помолчав несколько секунд, она тихо сказала:

— Я пока забронирую для тебя место. Но ненадолго.

— Спасибо, дорогая.

Джон закрыл глаза. Он не находил нужных слов, хотя перед ним сейчас открывался огромный новый мир. Иногда один день меняет жизнь человека.

— У меня к тебе просьба, — сказал он.

— Исполню любую.

— Могла бы ты усыновить кота на некоторое время? Ну, ты понимаешь… кормить его, гладить и называть Джорджем? Всего лишь на некоторое время!

Сара засмеялась.

— За последние двадцать четыре часа ты стал подозрительно милым. Неужели исправился? Это не похоже на тебя.

— Извини. Я просто не хочу, чтобы мой царапка оголодал до костей.

— Ты вернешься, чтобы забрать его?

— Обещаю.

— Тогда договорились.

Джон улыбнулся. Он любил эту девушку. Теперь он был абсолютно уверен.

— Береги себя, Сара.

— И ты береги себя.

Джон подумал о группе «близнецов», которая собиралась в общей комнате. Ситуация усложнялась все больше и больше. Людям начинала угрожать реальная опасность. Он чувствовал это.