За столом воцарилась тишина. Джон затянулся сигаретой и взвесил слова психолога. Все это галлюцинация. Он посмотрел в глаза доктору Майку… и нахмурился. Нет! Тут что-то не так! Он вспомнил, как едва не закричал вчера, когда увидел глаза Килроя. А затем священник спросил его, не являются ли они братьями. И ничто не могло ослабить впечатление от ночной беседы с морпехом и генетиком. Кстати, доктор Майк вчера тоже не находил себе места — особенно после того, как Кляйнман сказал, что их «погибшие» родители были живы.

Джон потянулся за бумажником.

— Мне кажется, вы не правы.

Морпех, сидевший напротив него, сжал кулаки до громкого хруста.

— Мне тоже так кажется.

Доктор Майк скептически приподнял брови.

— Почему? Мое мнение полностью обосновано — во всяком случае, с психологической точки зрения. Джон, расспросите вашего армейского друга об информационных войнах. О том, что военные называют мастерством убеждения. Для таких операций написаны сотни учебников. Вас пытаются перепрограммировать. Неужели вы не понимаете этого?

Джон зажал сигарету губами, раскрыл бумажник и выудил оттуда две мятые фотографии. Он бросил одну из них на середину стола.

— Кто эти люди? — спросил он, прищурившись от дыма.

Доктор Майк взглянул на снимок, запечатлевший семейную пару среднего возраста и худощавого подростка. Все улыбались в камеру. Мужчина обнимал сзади юного Джона. За ними на горизонте возвышалась покрытая снегом гора.

— Не имею понятия, — ответил Майк. — Я никогда не видел их.

Обведя взглядом четыре пары глаз, смотревших на него, он поднял вверх правую руку с открытой ладонью.

— Честное индейское.

— Тогда это действительно честный ответ, — сказал Джон. — Я постараюсь быть таким же откровенным, док. Это люди, которые вырастили меня после гибели моих родителей. Дядя Карл и тетя Жаклин. Скажите, а как звали ваших приемных родителей?

В глазах Майка вспыхнул гнев.

— Не ваше дело!

— Нет, мое! — ответил Джон. — Это дело каждого из нас. Кляйнман говорил, что все присутствующие здесь имели приемных родителей. Как их звали? Дядя Карл и тетя Жаклин?

Джек медленно кивнул. Джей поднял снимок и осмотрел его.

— Они совершенно не похожи на мою приемную родню. Конечно, можно найти что-то общее, но с большим трудом.

— А почему они должны быть похожими? — тихо спросил морпех. — Вам лишь требовалось дать семейную пару, отдаленно напоминавшую людей на старой фотографии. Помните? Ту, что папа всегда носил в бумажнике. Старую и мятую. Он иногда показывал нам ее, когда мы получали открытки от дяди Карла и тети Жаклин. Снимок был бледным и размытым. Лица почти не угадывались. О господи!

Психолог громко шлепнул ладонью по столу. Его вилка и нож слегка подпрыгнули.

— Это чушь собачья! — крикнул он. — Послушайте себя! Никаких «нас» в моем детстве не было. И «мы» не получали открыток. В моей жизни был только я. Если вам нравится быть обманутыми — пожалуйста! Но я не собираюсь сидеть здесь и слушать ваш бред…

Джон бросил на стол вторую фотографию. Знаток психологических профилей раскрыл рот от изумления.

— А кто на этом снимке, док? — спросил Джон. — Скажите правду.

Все присутствовавшие смотрели на мятый снимок с очарованием и ужасом. Снимок был старым, потертым и бледным.

— Кто изображен на фотографии, Майк?

Внезапно на стол полетела еще одна фотография — такая же мятая, с теми же улыбавшимися мужчиной, женщиной и белокурым мальчиком. Ребенку на снимке было около шести лет. Джон поднял голову и увидел священника, стоявшего за плечом доктора Майка. Его бумажник тоже был раскрыт.

— Это мама и папа, — произнес отец Томас.

Его глаза покраснели от слез. Вокруг темнели круги от бессонницы.

— Это наши родители. Родители детей, которых никогда не существовало.

Доктор Майк нервозно засмеялся.

— Верьте во что хотите. Питайте себя иллюзиями. Не удивлюсь, если вскоре вы будете походить на того толстяка. Вы уже не отличаете реальность от вымысла. Путаете факты и фантазии самообмана. Подумать только! Человеческие клоны. Несуществующее детство. Злодейское альтер эго, пародирующее теории Фрейда. Нет! Я верю лишь тому, что вижу своими глазами.