Его первые слова за это утро, отметил Джон.

— Наш друг почти ничего не говорит. Если он аутист, мы мало что услышим от него. Если парень шизоид и нам удастся затронуть тему, на которой он фиксирован, мы потом не сможем заткнуть ему рот.

— Сумеречная зона, — прошептал Джон.

— Не беспокойся о нем, — сказал пехотинец.

Он опустошил пакет с молоком и кивнул на соседний стол, за которым сидел отец Томас.

— Вот о ком нужно тревожиться. Этот тип может затрахать нас до неузнаваемости.

Джон взглянул на священника. Голова отца Томаса покоилась на скрещенных руках, как у ребенка, пытавшегося заснуть. Он сжимал в пальцах четки. Джон повернулся к доктору Майку.

— Вы психиатр?

— Криминальный психолог, — с усмешкой ответил Майк. — Я работаю в управлении полиции Лос-Анджелеса, выявляю профили преступников и иногда консультирую частных лиц.

Он слегка приподнял подбородок.

— Недавно я написал свою первую книгу.

Морпех засмеялся.

— Готов поспорить, что все вы были отличниками в классе. Могли обскакать любого одногодку. Наверное, вы переходили в школе сразу через два класса, ловили взгляды учителей, выполняли дополнительные задания и отличались в выгодном свете от ваших сверстников. Настоящие Дуги Хаузеры.

«Близнецы» посмотрели на него с удивлением.

— Просто все это случилось со мной.

Взгляд Майкла скользнул по их лицам.

— После того, как я вышел из комы.

Группа молчала, ожидая пояснений. Но их не последовало. Майкл смущенно заморгал и улыбнулся, словно переключился на другую скорость.

— Я хочу сказать, что стал морпехом пять лет назад. Обычно за такое короткое время люди не получают звание капитана и не попадают в военную разведку. Особенно когда стартуют так поздно, как я.

Доктор Майк прочистил горло и постучал костяшками пальцев по пластмассовой столешнице. Казалось, что он призывает собравшихся людей к порядку.

— Мне нравится наша милая беседа. Но прежде я должен заявить, что не верю в байки о клонировании.

Он осмотрел мужчин, сидевших за столом, и указал на окружавшее их помещение.

— Все это галлюцинация.

— Помните, ночью я говорил то же самое? — вскричал Джек. — Перед тем, как мы перешли к воспоминаниям о Большом каньоне, игре на пианино и первом поцелуе.

Джей напрягся. Вилка с колбасой застыла на полпути к его побледневшему лицу.

— О первом поцелуе?

— Да.

Джек взглянул на криминального психолога.

— Наши воспоминания были одинаковыми.

— Могу себе представить, — с легкой улыбкой произнес доктор Майк. — Вполне могу себе представить. Я верю, что ночью вы о чем-то разговаривали. И что сейчас вам кажется, будто вы делились друг с другом одинаковыми воспоминаниями. Но я также уверен, что это игры вашего подсознания. Оно пытается укрепить иллюзию, созданную доктором Кляйнманом.

Джон вытащил пачку «Кэмела» из нагрудного кармана рубашки и прикурил сигарету.

— Что вы имеете в виду?

— Вся эта чушь о сходных воспоминаниях и одинаковой внешности была внедрена в ваши умы стариком, — пояснил доктор Майк. — Подумайте сами, как абсурдны и иррациональны его утверждения. На самом деле нас похитили из-за некоторого сходства… и одинаковой фамилии. Вот и все. Джон Майкл Смит? Так это же самое распространенное сочетание в Америке. Просто люди склонны находить знакомые черты и смыслы там, где их не существует.

Мужчины молча смотрели на него. Доктор Майк улыбнулся.

— Кляйнман и тот мрачный генерал пытались промыть нам мозги. Для создания галлюцинации они изъяли нас из комфортной зоны повседневной жизни. Они используют наш страх. Вот вы, Майкл, служите в морской пехоте. Вы знаете, что происходит, когда несколько боевых ветеранов собираются в одном помещении и начинают обсуждать детали боевых операций, в которых они не участвовали. Кляйнман играет вам музыку, а вы поете песни.

— Вы намекаете на фальшивые воспоминания? — спросил Майкл.

— Но зачем им все это? — возмутился Джей.

— Если бы я знал, — пожав плечами, ответил доктор Майк.

Он указал рукой на психа и обратился к Джею.

— Этот парень шизофреник. Вы — нормальный человек. Вы не носите очки и обладаете худощавой фигурой. Джека нельзя назвать худощавым, и он носит очки. Наш священник почти лысый — так же, как и вы, — но у капитана морской пехоты мы видим густые волосы. Джон играет на гитаре. Я годами не бренчал на струнах. Понимаете, о чем идет речь? Между нами имеется физическое сходство. Но если бы мы были генетическими клонами, нам полагалось бы выглядеть абсолютно одинаковыми. Так почему мы не сидим в дурдоме? Почему некоторые из нас носят очки? Почему часть нашей группы не входит в «лигу лысых»? Задумайтесь об этом!