Но все это еще далеко. Надо сперва до лодки добежать!

— Он туда бежит, где мы с тобой встретились! — определила Милка. — К бухточке. Нажмем?

— Нажмем… — без особого энтузиазма пробормотал Таран. Он тоже сообразил, что ежели Милка опять начнет палить по-македонски, то собровцы наверняка прибегут сюда. А если при этом «дядя Вова» со своими братанами благополучно уплывет на лодке, то собровцы сцапают только их с Милкой, как людей, открывших стрельбу из незаконно хранимого и носимого оружия. Это само по себе уже гарантирует посадку в СИЗО. А когда начнут разбираться, то участие Юрки в теракте на даче Мазаева доказать будет очень даже просто. Да еще и трупы в подвале сгоревшего особняка «дяди Вовы» найдутся. Минимум пять, а если окажется, что и в Туза попал он, Таран, то целых шесть. Поди рассказывай про необходимую оборону!

Впереди, за кустами, метрах в тридцати от Юрки, несколько раз мигнул свет. Это «дядя Вова» сигналил своим спасателям. Потом от реки тоже мигнули.

— Вот что, — прошептал Таран Милке, которая, увидев свет, остановилась рядом с Юркой и присела на корточки. — Добеги вон до того куста. Я запомнил, он точно напротив пляжика находится. Падай и пуляй прямо через куст, наудачу. А я, пока шухер, сбоку выскочу!

«Дядя Вова» как раз в это время выбежал на пляжик, где чернело пятно от костерка, который несколько часов назад жгла Милка. Сейчас рядом с кострищем на берегу покоился дюралевый нос «казанки». Корма с двумя поднятыми вверх винтами и моторами «Вихрь» покоилась в воде, Двое мужиков, одетых в рыбацкие штормовки, бросили сигареты и подскочили к хозяину:

— Хрестный! Заждались! Что случилось?

— Живее отталкивайтесь, базар потом!

— А Туз?!

— Накрылся Туз! Не в масть попал…

Все трое дружно налегли на нос, чтоб столкнуть лодку с пляжа. И вот тут-то сзади загремели выстрелы. Милка, ппюхнувшись пузом на траву и подняв пистолет над головой, нажимала спуск и бабахала прямо в куст, ни черта, разумеется, перед собой не видя. Раз, другой, третий, четвертый…

Наверное, если б нервы у «дяди Вовы» и его спутников были не столь напряжены, то они сообразили бы, что в них палят не целясь, и просто отпихнули бы лодку поживее, не обращая внимания на Милкину стрельбу. Пули свистели в основном метра на три правее их. Но «дядя Вова» был и без того на пределе. Он обернулся, выхватил «глок» и, упав на песок, стал грохать в ответ. Причем довольно точно вычислил место, откуда в него стреляют.

Правда, в Милку он не попал, но тремя выстрелами срезал несколько веток над ее головой. Милка с испугу охнула, даже почти что взвизгнула, и «дяде Вове» показалось, будто цель поражена.

Подручные его уже спихнули лодку с песка и махали руками:

— Хрестный! Быстрее!

Вова вскочил на ноги и метнулся к лодке, но тут оправившаяся от испуга Милка еще два раза бахнула, на сей раз направив ствол чуточку левее.

— Ой, бля-а! — Шальная пуля (прицельной ее назвать язык не поворачивается) клюнула «дядю Вову» в кость повыше локтя. От резкой боли он чуть не потерял сознание и свалился на песок у самой воды. Один из подручных выпрыгнул из лодки, подняв столб брызг и бурухтя болотными сапогами, бросился на помощь, а второй, схватив со дна лодки автомат, послал одну за другой две очереди в сторону Милки.

Тот, что побежал выручать «дядю Вову», уже почти дотянулся до раненого, когда совсем с другой стороны, сбоку, затрещали кусты, а затем послышалось «ту-ту-ту-ту!» «стечкина» с глушителем.

Автоматчик, готовившийся еще раз приложиться по кустам, мешком перевалился через борт и вместе с оружием рухнул в воду, только чудом не опрокинув лодку. Второй растерялся, шарахнулся в сторону, сунул руку под куртку, пытаясь выхватить пистолет, но Юрка дал еще очередь, и он спиной упал в воду, сделал пару судорожных движений и затих.

— Милка! — заорал Таран. — Сюда давай!

Ни черта с ней не сделалось, ура! Слониха вылетела на песок, где корчился, изрыгая бессвязные матюги, «дядя Вова», и с разгону двинула его в копчик своим тяжелым сапогом.

— Вставай!

Юрка тоже подскочил. Он глянул наверх, в сторону бывшего пионерлагеря. Да, пальбу услышали, и теперь около десятка собровцев, ломая кусты могучими плечами и крепкими подметками, бежали под горку.

Наверное, можно было бросить «дядю Вову». Собровцы, поди-ка, были бы довольны, да и сам Вова мог бы считать, что неплохо отделался. Перевязали бы ему рану, отправили бы в больницу, приставили бы охрану, чтоб не убег и чтоб не добили…

Но Юрка хотя и понимал, что бойцы сюда прибегут не больше чем через пять минут, все-таки ухватил воющего от боли «дядю Вову» за плечо, Милка подмогнула с другой стороны, и поволокли экс-смотрящего к лодке, дрейфовавшей метрах в пяти от берега.

Воды там было уже по грудь, и переваливать «дядю Вову» через борт было не так-то легко. Таран с Милкой сразу сообразили, что если они все трое будут находиться в воде, то это фиг получится. Поэтому Милка ухватилась за нос лодки, выжалась из воды на руках, вползла коленями на выпуклую дюралевую палубу, а затем, перебравшись к борту, схватила полуживого Вову за плечи. Таран вытолкнул его из воды вверх, подпихнул в зад, и тем самым «дядя Вова» был втащен в «казанку». Юрка тем же путем, что и Милка, с носа взобрался в лодку.

Треск кустов слышался уже совсем близко. До появлении собровцев оставалась минута, в крайнем случае две. А Юрка, если сказать по правде, не знал, как заводят лодочные моторы. То есть знал, что надо за тросик дергать, но то, что при этом еще и бензопровод открыть необходимо, был не в курсе. Хорошо, что это знала Милка.

Перебравшись через охающего «дядю Вову», она быстренько разобралась с моторами. Фр-р! — запустила один, фр-р! — заработал и другой. «Королева воинов» ухватилась за общую для обоих моторов ручку управления, и лодка на полных оборотах, задрав нос, понеслась из тихой заводи-бухточки на середину реки.