Алекс медленно пошел к лестнице, на ходу обдумывая услышанное. Остановился и оглянулся на деда.

Бен сидел мрачный как туча.

— Спасибо, дед, за твой мудрый совет.

Тот уже успел взяться за паяльник.

— Ты сначала им воспользуйся, а благодарить будешь потом. Пока не сделаешь дело, это так и останется пустыми словами.

Алекс рассеянно кивнул:

— Ладно, схожу маму проведаю.

— Передай от меня привет, — буркнул Бен не оборачиваясь.

Дед редко навещал сноху. Он на дух не переносил лечебницу, в которой ее держали. Алекс тоже ненавидел больницу, но ничего не мог поделать: если надо повидать маму, другого пути не остается.

Молодой человек посмотрел на конверт. Наверное, столь неожиданный подарок на день рождения должен был его осчастливить, однако наследство лишь напомнило об умершем отце и о матери, которая заплутала в другом мире.

И вот сейчас выясняется, что в прошлое тянется новое, ранее неизвестное звено.

Алекс провел пальцем по давно высохшей наклейке с именем адресата, его отца. Имя перечеркнуто затертой карандашной линией. Чуть повыше выцветшими чернилами было написано имя матери — замазанное жирной сердитой полоской черной туши.

А еще выше рукой деда было выведено: «Александру Ралу».

Когда Алекс дошел до лестницы, ему вдруг почудилось какое-то мимолетное движение.

Он обернулся, но увидел лишь собственное отражение в зеркале.

В кармане задребезжал мобильник. Алекс откинул крышку и услышал странные шелестящие звуки, словно с противоположного конца Вселенной до него доносился шепот призраков. Он бросил взгляд на экранчик. Надпись: «Вне зоны». Наверное, кто-то ошибся номером… Алекс захлопнул крышку и сунул телефон обратно в карман.

— Александр, — окликнул Бен.

Его внук выжидательно обернулся.

— Жди теперь беды.

Алекс усмехнулся на любимую дедовскую присказку. Она, конечно же, означала любовь и заботу, выраженные призывом не терять бдительность. Знакомые слова придали Алексу бодрости и решительности.

— Спасибо, дед. Я еще позвоню.

Он сунул под мышку пейзаж, унесенный из художественного салона, и стал подниматься по ступенькам.

Алексу повезло. Джип завелся с первого раза.

После долгой поездки к старому центру городка Орден, штат Небраска, Алекс припарковался в конце спускавшейся с холма улочки. Это он сделал нарочно — на случай если стартер опять вздумает барахлить, по крайней мере можно будет завестись накатом.

Здесь, в старой части города, припарковаться было практически негде, если не считать усаженных деревьями улиц. Местная больница нуждалась не только в автостоянке; ее потребности переросли былые масштабы, и потому стационар перепрофилировали, превратив в частную психиатрическую лечебницу, именуемую «Мать роз». Расходы на лечение пациентов вроде матушки Алекса, которую поместили сюда по судебному распоряжению, покрывались из казны штата.

На первых порах Бен еще пытался добиться, чтобы сноху выписали и передали под опеку родственников: он и его жена обещали за ней приглядывать. Алекс был тогда маленьким и понимал далеко не все, но позднее догадался, что Бен в конце концов опустил руки. Годами позже, когда юноша сам решил заняться этим делом, конечный результат оказался ничуть не лучше.

Доктор Хоффманн, главный психиатр больницы, заверил Алекса, что его матери лучше находиться там, где ей постоянно обеспечена специализированная помощь. Кроме того, добавил врач, у больницы нет юридических прав выписывать пациентку, которая, по мнению профессионалов, по-прежнему способна на буйство. При этих словах дед обнял Алекса за плечи и посоветовал примириться с тем фактом, что, хотя в «Матери роз» лежит много людей с надеждой на выздоровление, его матери скорее всего предстоит здесь оставаться до конца своих дней. Для Алекса это прозвучало как смертный приговор.

Разросшиеся деревья несколько скрадывали зловещий вид лечебницы. Из-за того, что парковаться пришлось на холме, поодаль от больницы, можно было хоть немножко потянуть время, прежде чем войти в здание, где в заточении томилась мать. Всякий раз, попадая сюда, Алекс чувствовал, как в животе сжимается тугой ком.

Он настолько погрузился в печальные думы, что едва не выскочил на проезжую часть, под колеса машин. Переходить дорогу на желтый он не стал: вдруг нарвется на сержанта Славинского и получит штраф?

Внутренний голос подсказывал: будь сегодня осмотрительнее. Красный сигнал светофора зажегся вроде бы раньше, чем ожидалось. Что это? Знамение? Да, пожалуй, забывать об осторожности не стоило.

Пройдя под тенистыми кронами дубов и кленов, Алекс свернул за угол девятиэтажного кирпичного корпуса. К больнице, передним фасадом выходившей на Тринадцатую улицу, вели широкие каменные ступени. Вход представлял собой стрельчатую арку из монолитного бетона, с претензией на изящество украшенную лепными вьющимися лозами вокруг глубоко посаженных дубовых дверей. Проникнуть внутрь через главный вход было непросто: требовалось преодолеть многочисленные бюрократические рогатки, придуманные для обычных посетителей. Что касается близких родственников постоянных пациентов, то им разрешалось заходить через куда более скромную дверь в тыльной части здания.