Однажды издательство «Бингем» опубликовало справочник городской телефонной сети Нью-Йорка пятнадцатилетней давности, поточу что телефонная компания заявила, что это самая покупаемая книга всех времен.

Издательство «Бингем» выпустило книгу со свастикой на обложке под названием «Гнездо похоти незнакомца» — секс хорошо идет — разослало четыре миллиона экземпляров по книготорговой сети и искренне удивилось, когда 3999999 экземпляров были возвращены непроданными.

— Я хорошо разбираюсь в этом бизнесе, — сказала старший редактор Чиуну. — Перед нами — замечательная книга. Все, что нам надо сделать, — это внести в нее несколько замечательных изменений.

— А вы оставите неблагодарность белого человека по отношению к учителю из Синанджу? — спросил Чиун.

— Конечно. Если это подойдет.

— Если? — переспросил Чиун.

— Ну, понимаете, нельзя просто так взять и ввести азиата в книгу про нацистов.

— А вы уже добивались успеха с книгами про нацистов? — спросил Чиун.

— Вообще-то нет. Мы — нет. Но другие добивались. Огромного успеха. Замечательного успеха.

— Если вы не добивались успеха с книгами про нацистов, почему бы вам не опубликовать что-то совсем иное? — спросил Чиун.

— И пойти наперекор читательскому спросу?

Редактор покачала головой в полном изумлении. Красный карандаш застыл над бумагой.

Тонкая рука с длинными ногтями протянулась через стол и изящным движением забрала рукопись.

— Дом Синанджу не продается, — заявил Чиун.

А затем его ногти, ритмично подрагивая, счистили все красные пометки, сделанные белой женщиной.

— Подождите, подождите. Мы могли бы оставить некоторые из ваших мыслей, если они вам так дороги.

Но Чиун уже поднялся. Он знал, что и так уже недопустимо далеко зашел по пути компромиссов. Самая большая его уступка заключалась в том, что произведение было написано не на ханмуне — языке классической корейской поэзии. Больше компромиссов не будет.

Он сунул рукопись под мышку. К выходу его проводила женщина помоложе, по пути поделившаяся с Чиуном своей мечтой тоже стать старшим редактором. Но ей еще предстояло преодолеть одно препятствие на этом пути. Она все время высказывалась в том смысле, что издательству «Бингем» следовало бы покупать книги, от чтения которых получаешь наслаждение.

— Ну, и? — спросил Чиун.

— Ну, и мне было сказано, чтобы я не давала волю своим эмоциям. Если книга до смерти утомит высыхающую краску, если в содержание книги не поверит ни один человек старше четырех лет, и если в книге каждый половой акт будет рассматриваться как поворотный момент человеческой истории, тогда мы ее купим. А во всех прочих случаях — нет.

— А вы читали «Историю Синанджу»? — поинтересовался Чиун.

Девушка кивнула.

— Я в восторге от этой книги. Я начала что-то понимать про историю, и про то, как человеческое тело может служить своему хозяину, и как люди могут возвыситься над собой, если захотят научиться. Я не могла оторваться.

— Так вы посоветовали им купить книгу? — спросил Чиун.

— Нет, я проголосовала против. Я хочу получить повышение.

— Вы сама себе противоречите, — заметил Чиун.

— Авторы всегда ведут себя неразумно, — раздраженно сказала девушка. — Вы все забываете, что книгопечатание — это бизнес.

— Из вас получится замечательный старший редактор, — заявил Чиун. — Вы получите кабинет размером с телефонную будку.

— Вы правда так думаете? — засмущалась девушка.

— Вне всякого сомнения.

— Откуда вы знаете? Почему вы так думаете?

— Потому что на вашем фоне они будут казаться умными, — изрек Чиун.

Римо оставил в отеле записку для Чиуна: «Вернусь через несколько дней, если мир еще будет стоять на месте».

Чиун повертел записку в руках. Какое грубое послание. Как это похоже на Римо.

Он подошел к одному из своих сундуков и достал, оттуда несколько длинных листов рисовой бумаги, старинную перьевую ручку и чернильницу.

И садясь на пол, чтобы записать этот последний случай неблагодарности по отношению к Мастеру Синанджу, он подумал: а может, телесериал? Если кому-то пришло в голову показать представление, в котором кто-то, изображающий мастера-ниндзя, среди бела дня разгуливает по улицам в смехотворном черном костюме, думая, что от этого он делается невидимым, то значит, на телевидении могут снять все что угодно. У того фильма было очень хорошее название. Интересно, подумал Чиун, а продюсеры обо мне слышали? Он был уверен, что слышали.

— Они идут, — сказал Абнер Бьюэлл.

Марсия улыбнулась. На рыжеволосой красавице была прозрачная кружевная пелерина.

— Хорошо, — сказала она. — Я хочу увидеть, как они умрут.

— Увидишь, — пообещал Бьюэлл.

Эта женщина ему определенно нравилась.

— А потом — весь мир? — уточнила она.

— Да.

Ах, как она ему нравится!

Они были очень похожи друг на друга, хотя и очень разные. Бьюэлл, став взрослым, стал вместе с тем и создателем игр, и игроком. Марсия — тоже, но для своих игр она пользовалась собственным телом и одеждой, и из всех женщин, которых Бьюэлл когда-либо встречал на своей веку, она одна возбуждала его. Это само по себе делало торт превосходным, а еще добавьте к этому глазурь — то, что она была так же жестока, ей было так же наплевать на других людей, как и самому Бьюэллу.