Рыжеволосая фотомодель — ее звали Марсия — все еще была в его доме. Когда он занимался своим компьютером, она низко склонилась над ним, прижавшись к его плечу, а когда он сказал ей, что мир не будет разрушен так скоро, она показалась ему расстроенной, и Абнер Бьюэлл подумал, что он, возможно, влюбился.

— Что тебя так разочаровало? — спросил он.

— То, что я не увижу взрывы и много-много трупов.

— А зачем тебе это?

— Затем, что все остальное мне надоело.

— Ты бы тоже погибла.

— Дело того стоит.

— Раздевайся, — велел он.

Потом он долго пытался решить, кого он хотел бы заставить нанести первый удар — русских или американцев.

Он никак не мог прийти к окончательному решению, и просто для того, чтобы скоротать время, решил покончить с нью-йоркской проблемой. Ему ужасно надоела Памела Трашвелл и этот ее новый телохранитель — тот, чьи отпечатки пальцев не были нигде зарегистрированы, тот, который отказался принять деньги от банковского автомата. Может быть, сгодится что-нибудь элементарное, подумал Бьюэлл. Может быть, драка со смертельным исходом.

Он обернулся к Марсии. Ее одежда лежала на полу — там, где она се бросила.

— Хочешь посмотреть, как я жутким образом прикончу эту парочку? — спросил Бьюэлл.

— Больше всего прочего в этом мире, — ответила Марсия.

— Хорошо.

В компьютерном отделении банка на Уолл-стрит Памела Трашвелл взвизгнула дважды. Один раз от восторга, что им удалось добраться до баз данных; второй — от ужаса, когда она увидела, как все записи исчезают у них прямо на глазах.

Пока она занималась поиском источника команд, управляющих базами данных и денежными расчетами, все записи начали буквально испаряться. Источник защищал себя и уносил с собой всю память банковских компьютеров.

С двоими из вице-президентов случились сердечные приступы. Трое оставшихся пытались вскарабкаться на Памелу и хоть как-то добраться до клавиатуры, чтобы постараться сохранить хоть часть записей.

— У вас что, нет дубликатов? — разгневанно спросила Памела.

— Вот он, дубликат. Исчезает у нас на глазах, — ответил бледный, дрожащий вице-президент.

— Боже мой, нам снова придется вести учет на бумаге — простонал другой.

— А что это такое — бумага? — спросил третий.

— Это что-то вроде того, на чем напечатаны наличные доллары, только она не зеленая и на ней делают пометки.

— Чем?

— Не знаю. Чем-то Ручками, карандашами. Палочками.

— А как мы узнаем, что кому принадлежит? — спросил один из вице-президентов, и все они с осуждением уставились на Римо и Памелу.

Памела сидела перед огромным экраном, а вереница имен и чисел мелькала перед ней со скоростью молнии, направляясь в вечное компьютерное небытие.

Потом появилась последняя запись. Она на какое-то мгновение задержалась на экране:

«ВСЕ ЗАПИСИ ЧИСТЫ. ДОБРОЙ НОЧИ, МАЛИБУ».

А потом машина отключилась.

Те из вице-президентов, которые еще стояли на ногах, застонали.

— Похоже, это мы натворили, — произнесла Памела.

— Будет достаточно просто извиниться? — спросил Римо.

Трое банкиров, избежавших инфаркта миокарда при виде исчезновения всех банковских записей в череде маленьких зеленоватых вспышек, тупо покачали головами.

— Мы разорены, — пробормотал один. — Полностью разорены. Тысячи людей лишились работы. Тысячи людей — банкроты. Разорены, все разорены.

— Я же сказал, извините, — буркнул Римо. — Что вам еще от меня надо?

В штабе Командования стратегической авиации, располагавшемся глубоко в толще Скалистых гор, во всех отчетах службы безопасности содержался один зловещий вывод: ядерная война неизбежна, потому что что-то или кто-то проник в систему управления как русскими, так и американскими ракетами и — другого слова не было — играет.

Президент выслушал дискуссию членов кабинета по поводу возникшего кризиса и не произнес ни слова. Потом по красному телефону, стоящему у него в спальне, он связался с доктором Харолдом В. Смитом.

— Как наши дела с этим... этой штукой, связанной с атомными бомбами? — спросил он.

— Мы занимаемся этой проблемой, — ответил Смит и посмотрел на свою левую руку.

Рука онемела и плохо его слушалась. Он все еще пребывал в состоянии шока, потому что всего несколько минут назад ему позвонили из одного нью-йоркского издательства и попросили подтвердить сведения о том, что санаторий Фолкрофт является местом подготовки тайных убийц-ассассинов.

Смит заставил себя рассмеяться.