Один из способов, изобретенный бывшим товарищем Крошечкиным, был прост, как все гениальное.

Требуется, например, вдвое увеличить в отчете ну... хотя бы ряды балалаечников. Проще простого! Нужно... уменьшить вдвое количество балалаек, имеющихся в распоряжении местных самородков.

Пятьдесят процентов наличных балалаек списывается и продается по утильсырьевым ценам знакомым и родственникам, а в докладе получается такое эффектное место:

— ...Что же касается, дорогие товарищи, положения дел на балалаечном фронте, то могу заявить ответственно: все в полном порядке. Народ тянется, рвется к балалайке! Инструментов не хватает! Обратимся к цифрам: если в прошлом году на одну балалайку приходилось в кружках по три человека, то есть по душе на струну, но теперь на одну трехструнную балалайку приходится уже шесть человек. Нужны ассигнования, товарищи, иначе балалаечное дело мы поставим под удар!..

В результате подобных изобретений Крошечкин довел городскую самодеятельность до полного краха, хотя согласно его сводкам самодеятельные таланты процветали и множились, как никогда.

Понятно теперь, почему существует версия о том, будто именно из-за бывшего товарища Крошечкина и дано название липовой магистрали?

Вахтеры автобазы зажирели так, что им лень было глядеть на пропуска шагающих через проходную будку граждан.

— Давай, давай, не засти солнца, — вещали вахтеры разомлевшими голосами. — Проходи туда или сюда...

Но сколько раз директору докладывали об этом, столько же раз он, многозначительно глядя на собеседника, отвечал:

— Очевидно, они кому-то чем-то мешают. Кто-то хочет их уволить и не брезгует клеветой на честных, принципиальных тружеников.

Точно такого же мнения придерживались и оба замдиректора и начальник отдела кадров. Это было так странно, что среди коллектива начались нехорошие разговорчики.

— Сколько лет с ним работаем — лучшего руководителя и не надо! — удивлялись поведению директора шоферы. — А тут — как затмение нашло на человека!

Местком решил своими силами распутать этот узелок. Прежде всего взяли под контроль деятельность вахтеров. Деятельности, собственно говоря, и не было никакой: полулежали они на скамейке возле ворот, как тюлени, изредка тяжело вздыхая от переполняющего их ничегонеделания.

Увидав машину, отворяли ворота, к шоферам в накладные даже не заглядывали. Проходная будка превратилась в проходной двор: гуляй — не хочу!

Так продолжалось до того момента, пока на пороге будки не появился замдиректора.

Вахтеры преобразились. Грозно вращая глазами, они вскочили с места и согласно крикнули:

— Ваш пропуск, гражданин!

Замдиректора протянул удостоверение личности.

Вахтеры заглянули в книжечку — пропуск, потом подозрительно оглядели замдиректора и только после этого козырнули:

— Здравствуйте, Иван Иванович!

— Здорово, добры молодцы! — ответствовал замдиректора, очень довольный бдительностью стражей. — Вот ведь, что значит принципиальная бдительность: знаете меня двадцать лет, а без пропуска ни-ни. И сначала в него посмотрите, убедитесь, что я — это я, и тогда только поздороваетесь. О вашей работе брошюру нужно писать, честное слово!

Та же «принципиальная бдительность» была проявлена и при проходе начальника отдела кадров. Тот просто урчал от восторга, пока вахтеры придирчиво, на свет, изучали его удостоверение личности.

За всю первую половину дня сторожами было проверено еще два пропуска: у второго зама и самого директора.

Машину директора тюлени держали у ворот минут пять и на все заявления седока, что ему некогда, отвечали стандартно:

— Спокойно, гражданин! Закончится проверка документов, и вам скажут, что дальше будет!

Потом вахтеры снова впадали в сладостную дремоту — до конца рабочего дня. До того момента, когда опять «принципиально» проверялись те же четыре пропуска.

— Не клевещите на лучших наших работников, — сказал директор, выслушав доклад месткома о деятельности вахтеров. — Стыдно целый месяц подкапываться под таких орлов! Сверхбдительные люди! Для них не существует чинов и званий! В проходной будке — все равны! Переходим к следующему вопросу: о наложении взыскания на шофера Тянькина, который третий месяц подряд выполняет задание на восемьдесят пять — девяносто процентов...

Вахтеры до сих пор принципиально греются на солнце.

Шла конференция покупателей в булочной-пекарне № 87. Директор выступал с хорошо испеченным докладом, где было много самокритики, воздавалось должное успехам, говорилось о перспективах.

Из зала в президиум конференции, к руководящим деятелям хлебо-булочного производства и пекарям-передовикам, шли записочки: предложения, напоминания, вопросы, просьбы дать слово.