Я подскочил. Оставаться наедине с Анной в мои планы никак не входило, и я категорично изрек:

— Я с вами!

Мне казалось, что наша командирша сейчас или прикажет мне остаться — просто так, из вредности, назло мне, — или увяжется с нами. Но она, на удивление, широко потянулась, зевнула и промурлыкала:

— Ну а я тогда воспользуюсь случаем и кемарну еще полчасика. — И — брык! — на самом деле разлеглась на койке.

Выйдя из бункера, я сразу же осмотрелся по сторонам и прислушался к датчику аномалий, который теперь был и у меня. Все, решил я, пора становиться внимательным и осторожным. Ладно насмешки и ругань Анны — их я все же могу вытерпеть. Но ведь и фортуне может надоесть вытаскивать меня из передряг, в которые, откровенно говоря, я попадаю исключительно по своей глупости. Не считая самую первую — поездку на Украину за двоюродным братом, — в ней-то уж точно моей вины не было. Так что по сути, — горько усмехнулся я про себя, — во всем, что со мной сейчас происходит, виновата мама. Разумеется, я подумал так не всерьез, мама тут ни при чем, так уж сложились обстоятельства. С другой стороны, это даже и к лучшему — что сейчас было бы, если бы на моем месте оказалась мама?..

Я представил маму в костюме сталкера, с автоматом Калашникова наперевес и содрогнулся. А когда «услышал» в своем расшалившемся воображении, как на нее покрикивает эта самоуверенная соплячка Анна, мне и вообще стало худо. Нет уж, то, что здесь оказался я, а не мама, это несомненная удача. Худо-бедно, но со всеми этими передрягами я уж как-нибудь справлюсь. Мне бы только сосредоточенности побольше. Ума бы тоже, конечно, чуток добавить не мешало, но тут, как говорится, что бог дал. А вот внимательность и все прочее — это да, тут мне непременно следует над собой поработать.

Пока я так размышлял, не забывая озираться по сторонам, мы подошли уже к одному из ангаров и Штейн успел распахнуть его ворота. Внутри было темно и пахло бензином, машинным маслом и металлом. Ученый щелкнул рубильником, и под потолком зажглись забранные в проволочные «намордники» лампы.

Посреди ангара стоял красавец-вездеход. Темно-зеленый, с крытым кузовом, на широких гусеницах, да еще и с пулеметной турелью над кабиной, он напоминал легкий танк. Прочитав в моих глазах немой восторг, Штейн подмигнул и легко забрался в кабину. Двигатель вездехода угрожающе рыкнул, но тут же заурчал сыто и мирно. Через толстое лобовое стекло — наверняка бронированное, — ученый жестом приказал отойти с дороги и, когда я посторонился, вывел лязгающую траками машину наружу.

Сергей же что-то рассматривал в глубине ангара. Он подозвал меня, и я увидел маскировочную сеть, сложенную в углу.

— Давай-ка возьмем, — сказал брат, нагибаясь к сети.

Я пока не очень понимал, зачем нам в Зоне может понадобиться подобная маскировка, но спорить с ним, конечно, не стал. Тем более вездеход — машина мощная, в него можно чего угодно нагрузить — все утащит. Поэтому я тоже наклонился и взялся за второй край свернутой сети.

Мы вынесли ее наружу, к ожидавшему нас вездеходу. Штейн отпер дверцу кузова и мы забросили туда сеть. Ученый хотел было что-то сказать на сей счет, но промолчал. Зато спросил Серега:

— Ее можно будет порезать?

— Зачем? — удивился Штейн.

— Маскхалаты сделать. А то в этих комбезах мы слишком уж хорошо видны.

— Интересная мысль, — хмыкнул ученый. — В принципе, думаю, можно. Мы ею, в общем-то, и не пользуемся — вездеходы всегда в ангаре стоят, да и сверху здесь только военные могут смотреть, а нам от них прятаться незачем.

— Вот и ладно, — сказал брат. — Что, поедем за джипом? Там, правда, горючего нет, бак пробит. У вас есть канистра бензина?

— Канистра есть, — кивнул Штейн, — но мы сейчас заправляться не будем, по топи все равно на джипе не проехать. Так что мы его прицепим к вездеходу и дотащим сюда.

И мы поехали за нашим джипом. Собственно, ехать было недалеко. Сначала мы забрали из бункера колеса, а потом отправились туда, где оставили машину. К счастью, с ней ничего за время нашего отсутствия не случилось. Хотя следов вокруг, на мой взгляд, определенно прибавилось — неизвестно еще, дождалась ли бы она нас, не догадайся Серега ее «разуть».

Теперь он же водрузил и закрепил на оси джипа снятые колеса. Вытащил из-под моста бревно, опустил домкрат, а в это время Штейн сцепил оба транспортных средства тросом.

— За руль ты сядешь? — посмотрев на Сергея, кивнул на баранку джипа ученый.

— А можно… я?.. — вырвалось вдруг у меня. Вообще-то водить машину я не умел. Но здесь ведь не нужно было переключать передачи, выжимать сцепление, «газовать» и все такое — при езде на прицепе знай только рули да вовремя жми на тормоз!

Брат оценивающе глянул на меня, нахмурился, а потом вдруг махнул рукой.

— А садись! Только я рядом, идет?

Я расплылся в счастливой улыбке. То, что Серега будет сидеть рядом, меня даже успокоило. Брат запрыгнул на пассажирское сиденье и что-то проделал с рычагами.

— Езжай строго за мной, по колее вездехода, — сказал Штейн перед тем как забраться в кабину.

Я, продолжая улыбаться, закивал. Дескать, да-да, я готов ехать строго за тобой сколько угодно! Лучше бы я, конечно, поменьше лыбился, а побольше вникал в то, что мне говорят…