— Да хер с ним, твоим другом! Чурка-то какого хуя у нас ошивается?!

Заткнув обрез за пояс, Фермер недобро усмехнулся засуетившемуся уголовнику:

— Чурки у вас машины жгут, потому что вы распиздяи и жопой шевелить не успеваете. А мой зубастый — идейный борец за белую идею. Горит душой и мечтает оказать помощь в диверсионной войне за правое дело. Поэтому вы мне не только стволы и боеприпасы, вы мне и дорогу организуете до места прорыва, и тачку мою сохраните в лучшем виде. За что мы после барахлишком захваченным поделимся. Как тебе такой расклад, Петя? И я серьезно говорю, Змей — правильный скам, без дураков. Слышь, индеец недоебанный, ты как к белой идее относишься, как на мир смотришь?

Получив пинок по хвосту, инопланетянин выпучился и заорал, перепугав насмерть трусливого Валета:

— Долой ниггеров! Ку-клукс-клан — наше спасение!

— Все-все! Заткнулись все, еб вашу! А то… — Петр продемонстрировал арбузоподобные кулаки, потом зло сплюнул и подвел итог дискуссии: — Мы не янки, чтобы сразу к стенке ставить. Это у них на Янгеля даже казахов вешают. Мы пока терпимо к соседям относимся. Раз сказал Фермер, что его чурка правильный, значит поверим на слово… Ты его механиком обозвал? Тогда пусть аппарат починит. А то уронили в него вчера гармонь, не фурычит больше, даже с утра и не поправиться… Если починит до вечера, то получишь сопровождающих и стволы. Не починит — хвост по шею отчекрыжу, и тебя обратно с голой жопой отправлю. А то повадился моих людей стрелять, подзаебало уже.

Фермер пропустил угрозу мимо ушей, озаботившись другим вопросом:

— Гармонь-то цела? А то как бороться за белую идею без гармони?..

Огненный шквал, спаливший второй бунт вместе с инопланетными каторжанами, прошелся по Битцевскому парку верхами. Может, ветер сыграл дурную шутку, может влажная зелень сумела как-то выстоять перед раскаленной смертью. Но, потеряв лишь обугленные верхушки, внизу деревья и кусты не только выжили, но и окутались зеленью с первыми теплыми днями. И теперь сбитая воедино толпа шизанутых убийц и мародеров скрывалась в густых зарослях, подобно невидимкам. Битца могла в любой момент неожиданно ужалить, а могла и поглотить чужаков целиком и без остатка. Не смотря на разношерстный состав и бесконечную борьбу за власть, люди здесь подобрались отчаянные, и с легкостью могли свинтить голову любому противнику, если такой сдуру сунется без спроса. Хотя, другие за Периметром и не выживали.

Просочившись бесшумными тенями мимо прудов, где давно уже исчезли не только карпы, но и лягушки с пиявками, увешанные разномастным оружием бойцы двинулись в сторону бывшего Палеонтологического музея. Фермер бывал на его развалинах несколько раз, ковыряясь в рассыпавшихся экспонатах. Охранники зоны с удовольствием отправляли домой сувениры, и черепа динозавров почему-то пользовались у них неплохим спросом. Поэтому мужчина, молча шагавший с АКМ за спиной, успел сунуть нос в большинство местных дыр, заодно выяснив, как именно обжились на этой территории скамы. И пусть до заводов, чадящих ближе к МКАД, было еще шагать и шагать, но вот склады с разнокалиберным барахлом для поддержания минимального скотского существования каторжан располагались рукой подать.

Распрощавшись с битцевскими на границе зеленой зоны, пара "диверсантов" медленно скользнула во тьме дальше. Замерев рядом с вентиляционным коробом бывшего метрополитена, Фермер прислушался к ночным шорохам.

— Я не могу в своих стрелять! — зашипел надсадно Змей. — Да и глупо это! Их в местном улье почти сто тысяч! И всего — до четырех миллионов! Где столько патронов возьмешь?

— Вот еще, дефицит на них тратить. Голыми руками давить буду, сук хвостатых! А тебе стрелять и не надо. Ты у меня лошадью будешь. Лапой покажешь, где что лежит, и потом обратно приволочешь. И фильтры, и реактор, и на что глаз упадет… А убивать я за тебя буду. Мне что хуман, что жаба ебанутая — все едино…

Мрачный механик лишь вздохнул. Похоже, предстоящий визит к родственникам ему категорически не нравился.

— Все, хлебальник заткнул, дальше двигаемся молча. Жесты помнишь, которые показывал? Ну и хорошо. Пошкандыбали, боец за белую идею. Нас ждет не разграбленный по скудоумию склад. Пора исправить эту несправедливость. Пиздуй помалу…

Через полчаса сиплой матерщины и бряканья снаряжением в коробах вентиляции, Фермер со Змеем вывалились в узкий коридор, бежавший еле освещенной кишкой куда-то в глубины улья — хитросплетения нор и жилых отростков жилого комплекса скамов. Таких ульев инопланетяне нарыли кучу вокруг заводов, углубившись под негостеприимную поверхность планеты на километр, или даже больше. Кто-то говорил, что Периметр уходит стенами на три километра вниз, соединяясь в итоге в одно кривое "дно", но это были лишь слухи, как и рассказы про бесконечную череду ходов в ульях. Скамы про свое житье-бытье сильно не делились, а идиоты проверять лично среди людей почему-то повывелись после китайского штурма.

— Куда шагаем? — спросил Фермер, снимая автомат с предохранителя. Вдоль потолка тянулись кривые трубки, толщиной с палец, заливая округу бледно-синюшным цветом, превращая гостей в ожившие трупы. Но света хватало, чтобы не тыкаться на ощупь. — Налево, или направо? Вроде направо склад был. В прошлый раз твоя родня в ту сторону волокла барахло.

— Наверное, — буркнул Змей, обиженно забрасывая свой "калашников" за плечо. Механику чужеземных агрегатов очень хотелось назад, в гостеприимное логово под теплицей. И совсем не хотелось шляться по подземелью, рискуя сдохнуть от рук братьев по разуму. — Я тут не был ни разу.

— Значит, рискнем в эту сторону. Не выгорит — сбегаем обратно. Так что лучше надписи ищи, или что тут у вас. Быстрее склад обнаружим, быстрее домой вернемся…

Большой хвостатый скам ковырял когтем в зубах, присев на хвост рядом с развилкой. Все же кормили на каторге паршиво, не в пример домашним болотам. Гранулированная масса постоянно липким говном застревала между зубов, попутно вызывая несварение желудка и хронические запоры. Конечно, жрать такую гадость было можно с голодухи, но хотелось чего-нибудь посимпатичнее. Свежих личинок мохнатого червя, или даже хотя бы салат из лилий. По крайней мере, от них брюхо не превращалось в туго надутый газами барабан.