— Представляешь, как строили, бракоделы? Один раз поверх огненный смерч прошел, и все — нет больше района. Справа ошметки еще стоят кое-где, а слева до Битцы — один щебень.

Фермер аккуратно объезжал препятствия, изредка притормаживал, давая возможность сопровождающим не срываться на бег. В кузове покоилось очередное изделие, укрытое подаренным брезентом, там же рядом с двумя мордоворотами скучал Роджер, стараясь лишний раз даже не встречаться взглядом с "братьями". Похоже, бывший профессор утаил что-то из своего прошлого. Иначе с чего бы одинокому негру куковать на помойках чужих анклавов? Да и фраза про "длинный язык" все крутилась в голове торговца:

— Слышал, как тот придурок сказал? Просто на дерьмо исходил, пальцем в нашего интеллигента тыкал: "жулик, великого Мгубабэ обидел!" Вот так и наши, доморощенные. Как взять в руки оружие и жопу надрать комиссарам — духу не хватает. А пердеть по кухням, да трындычать не по делу — это они первые. А времена-то изменились. Это уже не с Елкиным яйцами мудазвонить, сейчас за любой чих в сторону очередного преемника — сразу срок и статья. Да не для кормильца-ебаната. А для всей семьи, чтобы соседи тоже прониклись, и языки в жопу позабивали. И лишь эшелоны идут не переставая, бля…

Высунувшись в окно, обладатель второй боеголовки проорал окружающим:

— Поднажмем, парни, чуток осталось! Только вы не расслабляйтесь, вон, камни слева какие, вечно там бомжи ошиваются. Вдруг нас обидеть захотят! — и довольный собой спрятал голову обратно, в тень, оставив сопровождающим сомнительное удовольствие жариться на палящем солнце.

Но Змея мало интересовали политические проблемы. Его больше беспокоили близкие шкурные проблемы, от осознания которых он менял цвета подобно светофору:

— Ты другое скажи, может я чего не знаю. Ведь нет никаких арабов, правда?

— Правда, — усмехнулся Фермер, разглядывая мелькнувший впереди просвет: колонна почти добралась до Чертановской.

— Тогда какого… Ты же понимаешь, что за выходку с балахоном, за все твои обещания придется отвечать. И нам всем отвечать. Черные тебе не простят.

— Нет, конечно. Они уебки полные, но не идиоты. Поэтому за железку с нас спросят.

— И зачем это все?

— Не суетись, Змей. Мы идем правильным курсом. Быстро идем, да, на поворотах аж по стенкам трека искры выбивает, но вписываемся. Потому как нет у меня времени сопли жевать и в партизан-разбойников играться. Послушать Роджера — мы должны были ночами на пузе ползти к сараю за добычей, потом охрану снимать, кран искать для погрузки боеголовки, и обратно святым духом выбираться… Ага, щаз. Я аж плачу от счастья, какие планы вы на пару строите… А время-то — идет. Тик-так, хуяк-хуяк… Нет, хвостатый брат, я пойду буром, потому что осталось нам сущие крохи.

— Но ведь за такое анклав поднимется целиком, — просипел скам, осознав всю глубину задницы, куда их загнал торговец. — Даже если мы сейчас сумеем удрать, бросив машину, за нашими головами будут охотиться не переставая.

— Будут. Поэтому нам придется чуть-чуть подшаманить. Чтобы выиграть время. Ну, и чтобы товар в целости и сохранности домой допереть.

— Не понимаю, — буркнул Змей, а Фермер лишь довольно похлопал его по серому от страха колену. Водитель успел заметить только ему известный сигнал, и теперь про себя отсчитывал последние секунды.

— Ничего, врубишься. Главное — ниггеров мочи, не задумываясь. Роджера лишь не наебни, остальное — как сложится… Хотя машину жалко, тут ты прав…

Инопланетянин не успел ответить, потому что справа визгливо завыли "Аллах-Акбар!", и растянувшуюся черную цепь начали рвать на части автоматные очереди.

— Куда, уебок, на дно пока! Пусть постреляют, потом и мы! — Фермер дернул вниз закрутившего головой Змея. По стеклу пробежала строчка пулевых отверстий, в кузове кто-то заорал от боли. С дороги защелкали одиночные ответные выстрели, но нападавшие уже выбили замешкавшихся противников, и теперь лишь выборочно валили тех, кто изображал из себя героев.

Дождавшись, когда стрельба стихнет, торговец распахнул дверь и вывалился на пыльный асфальт. Змей услышал, как рявкнул обрез, потом наступила тишина, изредка нарушаемая стонами раненных. Осторожно приподнявшись, скам посмотрел в растрескавшееся окно и поморщился: одетые в рваные одежды белые бородачи добивали ножами и самодельными копьями бывшую охрану. С момента начала нападения прошло всего лишь две-три минуты, но проигравших не щадили. Грамотная атака — и победа.

Подпрыгивая на телах, к пикапу подкатил кургузый джип. Чертиком возникший рядом Фермер начал раздавать команды, показывая, как именно удобнее перегрузить боеголовку. Пока он махал руками и матерился на криворуких помощников, Змей выбросил из кузова убитых негров, с трудом добыв из-под брезента перепуганного насмерть Роджера.

— Что происходит? — пролепетал профессор, трогая расцарапанное лицо.

— Наш безбашенный друг кинул Мгубабэ.

— Это как?

— Присмотрись. Не узнаешь морды? Не так давно они собирались тебя повесить… Это — Битца. Правда, если кто будет спрашивать местных, то слышали вопли про Аллаха, поэтому на первое время сойдут за арабов. Но сколько получится водить за нос твоих родственников — без понятия.

— А что потом?

— Потом или мы взорвем к чертям все вокруг, или за нашими головами придут триста-четыреста тысяч черножопых обезьян. Очень злых черножопых обезьян.