– Значит, они наняли тебя, чтобы находить и убивать...

– Кого-чего кто нанял?

– Ты же только что сказала, что задушишь...

– При таких обстоятельствах реакция вполне естественная, тебе не кажется?
– грубовато осведомилась Эша, чуть усилила давление, но тут же убрала решетку, увидев на лице менеджера панику.
– Господи, Гриша, ты еще глупее, чем твой несостоявшийся ученик! Ты даже глупее, чем я!

Она отбросила решетку в сторону и переползла через него, по пути вдавив колено ему в живот, отчего менеджер ойкнул. Перевернувшись, села, прислонившись к стене, вытащила из кармана платок и вытерла нос. Кровь уже почти не шла, но нос ощутимо распух. Краем глаза Шталь увидела, как Григорий завозился и сел, потом, перевернувшись, по-собачьи подполз к стене по другую сторону проема, привалился к ней, издав легкий стон, и принялся ощупывать свое колено. Спрятав платок, она достала смятую пачку сигарет и закурила, глядя на неподвижные мертвые ряды приборов и пытаясь понять, что произошло - не с Григорием - с ней самой.

ты ведь можешь говорить... ты могла бы меня полюбить?..

– Можно и мне?
– попросили с другой стороны проема. Не глядя, она бросила ему пачку, и через несколько секунд ее осторожно пододвинули обратно. Григорий щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся.

– Ты мне чуть коленную чашечку не разбила, - пожаловался он.

– А ты мне чуть нос не сломал своим холодильником!

– Справедливо, - менеджер невесело усмехнулся.
– Я... я правда ничего бы не сделал. Я ничего плохого не хотел. Никому. Просто... я хотел, чтобы они работали максимально хорошо. Чтобы они любили своих хозяев. Больше ничего. Я... я их просто улучшал. И люди были довольны. Всегда были довольны.

– Но не в этот раз, - заметила Эша.
– Ты создал бракованную партию. Только вот гарантией такие дефекты не предусматриваются.

– Я здорово простудился в ту неделю, - кисло произнес Григорий.
– Да еще куча всяких неприятностей... Все как-то сошлось, и... Я ошибся.

– Ты научил их не тому, да? Не тому и не так?
– она повернула голову.
– Не приносить пользу, не помогать... Ты научил их только любить? Любить хозяина. Кого-то одного. Из полезной техники ты превратил их в ревнивых собственников.

– Я не знаю, как это вышло. Когда я понял... было слишком поздно. Все продали. Я ничего не мог исправить. Я пробовал... те вещи, которые удалось вернуть, но они... они меня не слушают. Я перестарался... похоже. И все стало слишком заметно. Это нужно было спрятать, я... я просто испугался. Растерялся. А тут и Гоша, и это повышение...

– Я думала, на это нужно много времени, - Эша кивнула на приборы, и менеджер покачал головой, тряся пепел на пол.

– Для привязанностей... для любви нужно много времени. Для злости времени почти не требуется.

– Ясно, - пробормотала Шталь, которой абсолютно ничего не было ясно. Тотчас Григорий повернул голову и внимательно посмотрел на нее, как-то воровато утирая кровь, струящуюся из разбитой губы.

– А как ты это сделала?

– Что сделала?

– Ну... с холодильником. Который меня ударил.

– Это не я, - ответила она внезапно осипшим голосом.
– Наверное, это ты опять что-то устроил... что-то не...

– Нет, ты, - упрямо заявил менеджер.
– Я знаю, я почувствовал... Ты тоже говоришь?

– Говорю?

– Мы так это называем, - пояснил он как-то стыдливо.
– Но ты не одна из нас, я бы тебя обязательно почувствовал... особенно так близко. Тебя кто-то обучил?

– А этому можно обучить?!
– ошеломленно спросила Эша. Григорий пожал плечами.

– Я не знаю. Я никогда не пробовал. Я не...
– он осекся, прижимая ладонь к лицу, и Эша с трудом удержалась, чтобы не вскочить.

– Господи, вас что - много?!

– Ну, - угрюмо произнес Григорий, - если б нас было много, ты представляешь, что бы тогда творилось с этим миром?

– Но сколько вас?! где, откуда?!..
– она невольно начала тараторить, испытывая желание вцепиться ему в свитер и трясти до тех пор, пока менеджер все не расскажет.
– Вы...

– Извини, - Григорий отвернулся, - я не имею права. Я вообще... дурака свалял!..

– Черт!
– Шталь, все-таки, вскочила и, подойдя к нему, с размаху плюхнулась на пол, позабыв и про изящество, и про манеры, и про собственное оскорбленное достоинство, - даже про разбитый нос. Подогнув ноги и уперевшись ладонями в холодные плиты, она жадно посмотрела на менеджера, и тот почему-то улыбнулся - наверное, смотреть на нее со стороны было сейчас очень потешно.
– Гриша, ты... ваши кодексы, конечно... но... это что же получается, есть определенное количество народу, который умеет такое делать?!
– Эша мотнула головой в сторону зала.
– Как ты?!

Григорий молча докурил сигарету, так же молча затушил ее о пол и поднял на нее усталый взгляд. Он смотрел так долго, что Шталь стало не по себе, она подалась назад, отодвигаясь, и в тот же момент менеджер сказал:

– Таких я не встречал. Я умею... только с той техникой, что ты видела в отделе. Ни с чем другим больше. Я не знаю, почему. Я не знаю, как. Может, это как-то связано с тем, что я... до того, как... очень долго работал в таких отделах. Многие магазины устроены одинаково... И мне... мне нравится такая техника. Всегда нравилась. А те, с кем мне доводилось встречаться... у них совсем другие разговоры. И собеседники у них тоже другие.