– Но Эше Шталь совершенно определенно нужны деньги, - в голос Олега Георгиевича вернулось прежнее дружелюбие, добавлявшее уюта шикарному кабинету.
– И сейчас у Эши Шталь совершенно определенно нет занятия, оплата которого обеспечила бы ее потребности.

Ее рука дернулась и чуть не опрокинула чашку. Эша тотчас же убрала провинившуюся руку на колено, и выпрямилась, делая вид, что ничего не произошло. Ейщаров продолжал улыбаться.

– Я не телепат, Эша Викторовна, но вот в покер я бы у вас выиграл.

– Я не умею играть в покер, - пробормотала она, злясь и на себя и на него. Ейщаров пожал плечами, и ручка совершила в его пальцах еще один изящный проворот.

– Не беспокойтесь за свой профессионализм, просто я знал слишком много разных людей, - он неожиданно вздохнул, - пожалуй, больше, чем мне бы хотелось. Кстати, как ваше здоровье, Эша Викторовна? После аварии не осталось никаких последствий, о которых мне следовало бы знать? Насколько мне известно, ваши последние медицинские показатели в норме, но, может, существует нечто, что не входит в медицинские показатели?

– Конечно, я не сомневалась, что вы собираете сведения о людях, которым намерены что-то поручить или даже с которыми намерены лишь поговорить, - спокойно сказала Эша, - но вот это было грубо.

В душе она не только разволновалась, но и испугалась - кто знает, какие именно сведения о той аварии отыскал Ейщаров? Три года назад машина, в которой они вместе со своим приятелем Славкой, в усмерть пьяные, возвращались из развеселой ялтинской ночи, врезалась во встречную и слетела с серпантина. Славка и водитель другой машины погибли, Эша чудом уцелела, но получила сильную травму головы, ее память собирали буквально по кускам - и собрали, благодаря не только врачам, но и сестре, которая забросила все и проводила с Эшей и дни, и ночи. Никаких последствий, кроме легкой головной боли в плохую погоду и периодических ночных кошмаров, не осталось, не осталось и чувства вины. За рулем был Славка, но в аварии был виноват не только он, и раскрытие этого и сейчас могло бы грозить Эше неприятностями.

– Работа, которую я собираюсь вам поручить, потребует большого напряжения - и не только физического, но и нервного, - Ейщаров задумчиво посмотрел в свою чашку и отодвинул ее.
– Не хотелось бы подвергать риску ваше здоровье. К тому же...
– он не договорил, и Эша кивнула.

– Плохое здоровье - плохая отдача.

– А вот сейчас вы были грубы, - равнодушно заметил он.
– Но последовательны. Если хотите, можете курить.

Эша снова вздрогнула, мысленно сказав себе, что если когда-нибудь и научится пресловутому покеру, действительно не сядет играть с Ейщаровым - она уже подумывала о том, не будет ли слишком спросить хозяина кабинета, можно ли здесь закурить, и не испортит ли она этим вопросом дальнейшую беседу и отношение к ней. Разумеется, в данном случае дело лишь в своевременной вежливости - Ейщарову, конечно же, было известно, что она курит. Шталь вытащила из сумочки сигареты, и Олег Георгиевич небрежным жестом подтолкнул к ней небольшую серебристую статуэтку дракона с распростертыми крыльями и запрокинутой головой, которую Эша только сейчас заметила на столешнице.

– Это зажигалка?
– понимающе спросила она.
– Очень оригинально. А куда нажимать?

– Никуда. Просто поднесите сигарету туда, куда ее следует поднести дракону.

Мысленно пожав плечами, Эша осторожно наклонилась, держа сигарету у губ, и едва ее кончик приблизился к распахнутой серебряной пасти, как из той беззвучно вырос тонкий лепесток огня. Это было так неожиданно, что она едва не отшатнулась, но, вовремя сдержавшись, погрузила кончик сигареты в пламя, прикурила и отодвинулась. Огненный язычок потрепетал еще мгновение и исчез. Крошечные драконьи глаза бездумно смотрели в потолок, хищно поблескивали серебряные клыки.

– Занятно, правда?
– Ейщаров усмехнулся, и его глаза на мгновение вновь стали совершенно мальчишескими, будто он демонстрировал ей любимую игрушку.
– Встроенный сенсор.

– А на что он реагирует?
– Эша с любопытством разглядывала дракона.
– Если на движение, то это довольно опасная зажигалка. Или он настроен распознавать приближающуюся сигарету?

– Он настроен на ваше желание закурить, - Олег Георгиевич отодвинул статуэтку и кивнул.
– Шучу, конечно. И на этом, Эша Викторовна, мы закончим и с шутками и с вступительной частью и перейдем непосредственно к делу.

Шталь подумала, что вступительная часть оказалась довольно длинной, и раз Ейщаров так долго ходил вокруг да около, значит, на то были серьезные причины. И все-таки, лучше бы он начал предварительные ласки с размера гонорара - это всегда повышает сообразительность. А дракончик совершенно бесподобен!

– Насчет размера гонорара можете пока не задумываться - он будет более чем щедрым, - сказал Ейщаров, и Эша с трудом сдержалась, чтобы не запустить в него бесподобным дракончиком и, соответственно, не отправиться в тюрьму за покушение на жизнь шаевского благодетеля. Тряхнув головой и отбросив на спину пряди волос, она выпустила из губ изящную струйку дыма и склонилась к правому подлокотнику, возле которого стоял низкий столик с двумя пепельницами.

– Так что за работа?

– Работа касается случаев, подобных вашему. Случаев вроде хлопающей двери.

– Я вас не понимаю.

– Я хочу, чтобы вы разыскивали для меня вещи, с которыми связаны странные происшествия, - терпеливо пояснил Ейщаров, аккуратно положив ладони на стол.
– Происшествия, которые нельзя объяснить. Источники нелепостей, отвечающие исключительно на вопрос "что?". Источники, которые вы будете тщательно проверять, отсеивать чушь и выдумки и предоставлять мне действительно стоящую лично вами подтвержденную информацию.