— Наша правда! Наш суд справедлив и милосерден.

— Да ты что, Невилл? Ваш суд бросил моего отца в Азкабан, хотя он был невиновен! Ваш суд чуть не лишил Поттера палочки сразу после возрождения Волдеморта! Мне пришлось спровоцировать Малфоя на использование против меня Авада Кедавра, и только после этого мы смогли засадить его в тюрьму! А как ты думаешь, был Азкабан достаточным наказанием супругам Лейстрендж? Тебе бы не хотелось самому направить на Беллатрису палочку и насладиться ее болью и отчаяньем? Это ты называешь справедливостью? — Северус не кричал, но его голос сочился ядом и ненавистью. — Вы все смотрите на несколько фанатиков, и по ним судите нас всех?

Невилл, выслушав его тираду, стремительно вылетел в коридор, захлопнув дверь купе.

— Ты ведь на самом деле не злой, Северус. Зачем ты так ведешь себя? — спросила Полумна.

— Потому что меня бесит, когда о людях судят поверхностно, — отрезал он. — Наверное, я все испортил, да? — спросил он у Гермионы.

— Нет, Сев. Все нормально. Невилл успокоиться и поймет.

Северус вышел из купе. В коридоре он увидел Невилла, жадно подставляющего лицо потокам ветра из окна. Он подошел к нему.

— Прости, Невилл, я не хотел срываться на тебя. Просто ты затронул мою больную мозоль.

— Нет, Блек, это я должен извиниться. Может быть, ты прав насчет нашей слепоты и предвзятости, прав насчет того, что законы и правосудие — разные вещи. Может быть. Наверное, ты прав и насчет Темных. Нас просто сбивает с толку название и стереотипы.

— Знаешь, когда впервые появилось само это разделение на Темных и Светлых? В Египте, двадцать семь веков назад. Тогда жрецы объявили себя Светлыми, ибо они служат «правильным богам», а всех, кто отказывался им подчиняться, назвали Темными, ибо они «служат бесам». А потом это усугубилось Святой Инквизицией. Тогда ведьм и колдунов, которые не подчинялись ее законам, заживо сжигали. Конечно, в основном-то жгли маглов, которые были неугодны Церкви. Причем, что самое смешное — маглов-то жгли эти «светлые».

— Прости еще раз, Северус. Будем друзьями?

— С удовольствием. Я на тебя и не обижался, и злился я не на тебя, а, скорее, на общую слепоту магического мира. На Дамблдора.

— А почему ты злился на Дамблдора?

— Это очень личная ненависть, знаешь ли. Когда моего отца обвинили в предательстве и убийстве тринадцати человек, Дамблдор был Верховным Судьей Визенгамота, и он не сделал ничего, чтобы дать Сириусу оправдаться. А ведь всего-то следовало потратить двадцать минут и дать ему сыворотку правды. Из-за него я рос сиротой, и даже не знал, что Сириус Блек — мой отец, пока он не погиб в министерстве и его не оправдали посмертно. Мама таила это от меня, боясь, что может травмировать меня знанием о том, что мой отец — «жестокий убийца и правая рука Темного Лорда». И в этом виноват Дамблдор, и больше никто.

— А Гарри винил себя в смерти крестного. Его ты тоже ненавидишь?

— Нет, Поттеру я благодарен. Он успел многое рассказать мне о Сириусе, перед тем как погиб, и передал мне все, доставшееся ему от крестного. Меня утешает возможность жить в доме Блеков, видеть в комнате отца его фотографии, и фото его друзей. Это очень много для меня значит. Вернемся в купе?

— Пожалуй.

В купе все было мирно. Полумна читала очередной выпуск «Придиры», Гермиона и Рон играли в шахматы, а Джинни сидела в окружении всяческой живности — как налетевшей в приоткрытое окно, так и ехавшей вместе с учениками — и обсуждала что-то с ними.

— Скоро уже подъезжаем, — проинформировала Гермиона, увидев вошедших парней.

— Погуляем сегодня после отбоя? — бодро спросил Северус. — Покажете мне это ваш Запретный Лес.

Невилл и Полумна выразительно на него уставились. А Джинни легко согласилась. Теперь уставились уже на нее.

— Вы что тут, спятили все? — выразительно спросил Невилл. — Или дружно записались в клуб самоубийц?

— Джинни, нас тут не ценят. Полетели отсюда.

— Думаешь, уже можно? Мы все магловские селения проехали?

— Все, — подтвердила Гермиона.

— Ну тогда полетели, Сев, — Джинни распахнула окно.

— Может, метлы возьмете? — посоветовала Полумна.

— Незачем! — весело ответил Блек, вскакивая на подоконник. Рон удержал Невилла на сиденье.

— Они знают, что делают, — шепнул он. — Просто смотри.

— Алантар, ты первый! — когда дракон вылетел в окно и немного увеличился в размерах, чтобы не отставать от поезда, Северус обернулся к Джинни. — Только после тебя.

Невилл и Полумна ошарашено наблюдали, как Джинни рыбкой выскочила в окно, на лету превращаясь в грифона.

— Увидимся на платформе! — и золотой дракон составил компанию грифону и своему серебристому собрату. Только что взошедшая луна красиво серебрила их крылья с востока, а садящееся солнце бросало на них красный свет с другой стороны.

— Знаешь, Рональд, я, пожалуй, тоже тебя брошу, — на ее месте появилась сова, с пронзительным криком вылетевшая в окно.

— Вот ведь уроды, да? Ну кто ж виноват, что я в быка превращаюсь, а не во что-нибудь летающее? — обиженно поинтересовался Рон.

— А когда вы стали анимагами?