Шрифт:
Ой, сто§ть у полі червона калина,
А в козака на серці красуня - дівчина.
Врода §§ тішить й душу зігріває,
Як місяць на небі білим сріблом сяє.
Та, вона для нього холод тільки має,
Бо зовсім не любить, ще й не помічає.
З Батьком - отаманом він піде до бою,
У степу широкім складе головою
Красуня - дівчина хлопця не згадає,
Тільки рідна ненька плачить й пам’ятає.
Игнат закончил петь. Все молчали. Он взглянул на Ингу и заметил знакомый блеск в её глазах.
– Спасибо, пан полковник,- сказала хозяйка,- хорошая песня. Только жалко казака, которому так не повезло с возлюбленной. Надеюсь, что с Вами такого не случится.
Никто, кроме Голованя не понял намека Инги. Гости снова занялись трапезой и своими разговорами. Игнат наклонился к вдове и тихо сказал:
– Выйди на улицу. Надо поговорить.
Во дворе, перед усадьбой, стало тише. Люди расходились по своим домам. Приехавшие на поминки, в основном были уже в почтенном возрасте. Кто - помоложе ушел вместе с войском на войну. Сидящие за столом казаки, уже находились в том градусе, когда слышишь только себя, а своего собеседника видишь в тумане. Тем не менее, это не мешало им вести бурные разговоры.
– А я тебе говорю, что в том бою Голопупенко по дурному погиб!- настаивал, изрядно нагрузившийся горилкой Петро Коцюба.
– Да, нет. Это черт вмешался и погубил казака,- не соглашался с ним, сидевший напротив его старик.
– А что черт? Я, например, ни черта, ни самого дьявола не боюсь. Нужно только перекреститься и наплевать в их поганые рожи. И ничего они мне не сделают,- продолжал Коцюба.
– А они что, хотят что-то сделать?- удивился его собеседник.
По всему было видно, что “мудрая” беседа двух старых казаков заходит в тупик. Остальные, сидевшие за столом, находились примерно в такой же стадии общения.
Инга подошла к стоявшему возле крыльца Игнату. Они направились в сад. Вишни на деревьях уже созрели, окрасившись в темно-рубиновый цвет. Девушка остановилась возле дерева, сорвала ягоду и съела её. Приятный сладкий вкус вишни напомнил Инге, что в жизни бывают и радости, а не только грусть и тоска, которые заполняли её в последние дни. Она, как будто бы начала просыпаться от тяжелого гнетущего сна.
– Ты когда уезжаешь?- первой нарушила молчание панна.
– Сегодня. После обеда. Пора на Сичь в полк. А по дороге хочу заехать повидать отца с матерью. Больше года не виделись. Когда еще случай представится?- ответил полковник Головань.
– Я так и не поздравила тебя с повышением на службе. Я еще тогда, при первой нашей встрече, поняла, что ты будешь атаманом.
– Инга, я все понимаю,- говорил, не обращая внимания на её слова Игнат,- у тебя сейчас такое состояние. Жизнь затянула тебя в водоворот. Не надо мне ничего обещать!- бессвязно продолжал Головань.- Скажи только, ты любишь меня?
Девушка помолчала, повернулась лицом к полковнику, посмотрела ему в глаза и сказала:
– Я всегда любила тебя. Я и сейчас люблю. Но пока мы не можем быть вместе. Надо подождать. Со мной что-то происходит. Мне надо разобраться в себе.
– Ладно, будем ждать,- сказал Игнат и добавил,- у меня есть еще одно дело к тебе.
– Говори, я слушаю. Ты, ведь, без дела ко мне не ходишь,- упрекнула Голованя панна.
А сама подумала: “Только два человека в мире любили меня без всяких там дел. Это мой отец и полковник Кульбас. Но их уже нет на свете”.
– Что-то опять нечисто у Вас в селе,- рассуждал, не обидевшись не её слова, Игнат.- Похоже, что не успокоилась Марыля.
– О чем ты говоришь? Я не понимаю. Разве что-то случилось?- забеспокоилась Инга.
– Пока ничего не случилось. Если не считать внешнего вида сотника Яворного. Ну, Бог с ним, с сотником. Мы все равно сегодня уедем. Но у меня есть плохое предчувствие. Как бы чего не вышло?
– И что же мне делать?
– Пока ничего не делай. Но, если что-то случится, обратись за помощью к Петру Коцюбе. Знаешь такого?
– Знаю. Вы со Степаном у него жили.
– Вот-вот. Он человек в таких делах опытный. Это он мне тогда дорогу к знахарю указал. И про упыря он поведал. Я его попросил, он тебе поможет. Да, вот еще что. Возьми вот это и носи, не снимая. Разве только в бане.
Игнат бросил на девушку игривый взгляд и протянул ей золотую цепь с медальоном.
– Это не простой амулет. Он когда-то принадлежал самому Чингисхану. Мне об этом один пленный татарин сказал. Я этот амулет в поединке добыл у басурманского батыра. Татары отобрать его у меня хотели. Большими силами навалились. Думал, что конец уже пришел. Тут Кульбас мне на выручку и подоспел. Сам погиб, а меня спас. Так, что я жизнью ему обязан. Говорят, что тому, кто владеет этим медальоном, дух Чингисхана помогает и защищает его.